Адвокат Тарас Беспалый: Подозрение Кузьменко никто не хотел подписывать. Нашли одного следователя, которого через две недели уволили

Адвокат Тарас Беспалый: Подозрение Кузьменко никто не хотел подписывать. Нашли одного следователя, которого через две недели уволили

Сегодня апелляционный суд в очередной раз должен решить, оставлять женщину, которая находится в изоляторе временного содержания уже почти пять месяцев, под стражей еще на два.

Об этом резонансном деле забывать не дают ни активисты, которые регулярно проводят различные акции в поддержку трех задержанных по делу Павла Шеремета – военного медика Яны Дугарь, музыканта Андрея Антоненко и кардиохирурга Юлии Кузьменко, ни адвокаты обвиняемых, которые постоянно сообщают обществу о ходе досудебного расследования. Да и сами правоохранители регулярно подбрасывают новые поводы для возмущения этой темой. То, что именно эти трое людей во время задержания в декабре были названы убийцами, вызывало злость и непонимание у тех, кто знает обвиняемых, кто поддерживает армию, как это делали они, кто занимается волонтерством и кому не безразлично, что происходит в стране. Именно поэтому это дело стало не чисто юридическим, а получила общественно значимое окраску. Даже адвокаты задержанных не могут удержаться от собственных оценок документов дела, поведения следователей и прокуроров и эмоционально реагируют на решения судей.

Первое, о чем мы договорились с адвокатом Юлии Кузьменко Тарасом Беспалым, – поговорить о деле беспристрастно, сугубо юридическим языком. Поводом для нашей встречи стало то, что на прошлой неделе у его подзащитной состоялся повторный обыск. Уполномоченные его проводить должны были изъять взрывные устройства и незарегистрированное оружие, электронные приборы, компьютерную технику, телефоны, сим-карты. Сразу скажу, что ничего похожего на взрывчатку не нашли, но изъяли зарегистрированное охотничье ружье гражданского мужа Юлии… Сегодня, 28 апреля, в апелляционном суде должно состояться очередное заседание, во время которого судья еще раз рассмотрит апелляцию адвокатов кардиохирурга и решит, можно ли все же не держать доктора под стражей…

Наша беседа проходила над толстенным кипой бумаг, сшитых в единое дело Юлии Кузьменко. Тарас все свои слова подкреплял формулировками с определенной страницы, которую открывал четко и безошибочно. Он дело изучил досконально. И еще раз объяснил, что дела на самом деле… нет.

“ЮЛЕ ФАКТИЧЕСКИ УПРЕКАЮТ, ЧТО ОНА НЕ ПОЛЬЗОВАЛАСЬ ФЕЙСБУКОМ, НИЧЕГО НЕ ЛАЙКАЛА И НЕ КОММЕНТИРОВАЛА”

– Давайте я коротко напомню, о чем сейчас говорится в судебных заседаниях, – начал адвокат Тарас Беспалый. – Юлия Кузьменко была задержана 12 декабря прошлого года. Ее машину остановили, попросили подождать, подошел следователь, вручил подозрение, после чего Юлю привезли домой, где провели обыск. На следующий день, после того, как она поспала буквально два-три часа, ее повезли на суд. Судья Печерского суда Вовк избрал меру пресечения и кардиохирурга взяли под стражу. После того уже дважды продлевали ее содержания под стражей. Когда суд продлевает меру пресечения, он учитывает две вещи: насколько обосновано подозрение, насколько она подтверждается представленными доказательствами и имеются или отсутствуют риски, что подозреваемый не сбежит за границу, будет препятствовать следствию, сможет спрятать, уничтожить доказательства, воздействовать на свидетелей и экспертов, находясь дома и работая.

Какие доказательства того, что Кузьменко совершил это преступление, за это время предоставило следствие?

-Половина бумаг в этой стопке – это материалы, которые подтверждают то, что произошло преступление, то, что было убито Павла Шеремета: протоколы осмотра места происшествия, дополнительного осмотра, допрос потерпевшей, осмотр тела, баллистические экспертизы. Все это перечисляет факты, что преступление имело место.

-Какое отношение к этому имеет Юлия?

-Журналисты, которые приехали к Юлии Кузьменко, где снова проходил обыск, спрашивали меня только об одном: для чего проводить второй обыск? Люди, которые не имеют юридического образования, понимают, что это глупость. В этот раз изъяли флешку с музыкой, которая была вставлена в магнитофон в машине, роутер… Знаете, зачем? Перед тем следователи мне говорили: надо провести следственный эксперимент в ИВС – будем осматривать страницу Юлии Кузьменко в Фейсбуке, для этого купите роутер, чтобы мы могли зайти в интернет… Изъяли сим-карты, которые покупались уже после того как Юлю задержали. У гражданского мужа Юли и ее бабушки 79 лет осмотрели мобильные телефоны, в случае отказа дать телефоны для обзора, угрожали их изъять.

-Для чего понадобился этот второй обыск?

-Если бы у следствия было достаточно доказательств, они бы этой ерундой не занимались, они бы уже формировали дело для передачи в суд. Сейчас прошло уже почти четыре года с момента убийства Павла Шеремета, Юлия за решеткой уже почти пять месяцев, и вы приходите туда, где уже искали. Что вы надеялись там найти?

В постановлении, с которой приехали на обыск, указано: изъять взрывчатку, незарегистрированное оружие, сим-карты, телефоны, на которых могут быть доказательства совершения преступления… Мы сразу показали зарегистрированное охотничье ружье “Сайга” гражданского мужа Юлии Кузьменко, разрешение на нее, патроны. Сами отметили: пересмотрите все. Оперуполномоченный взял оружие и неожиданно заявил: а видимо она переработана, у вас магазин на 30 патронов, а в охотничьей должна быть на 20. Отвечаю ему: этот рожок к автомату продается в свободном обращении, ваш ребенок может пойти и купить в охотничьем магазине. Зачем удаляются? Хотим посмотреть…

-Но ведь машина Шеремета была подорвана. Там не фигурирует огнестрельное оружие в принципе.

– Логики нет. Изъяли даже самый обычный навигатор, который был куплен уже после задержания Юлии. Спрашиваю: зачем он вам? Возможно, там есть данные относительно того, кто куда перемещался. Но навигатор не сохраняет локаций. Телефон сохраняет, так. “Мы разберемся, – говорят, – поэтому изымем”. Хорошо. Если вы все это удаляются, скажите мне: четыре месяца назад вы уже провели обыск. И есть два решения суда, обязывающие вас вернуть мне изъятые тогда вещи. Полтора месяца назад мы отдали вам эти определения. Я дважды приезжал на Богомольца и потребовал выполнить решения судов – отдать вещи. Не отдали. Во время обыска подчеркнул: “В ГБР уже открыто два уголовных производства по факту неисполнения решения суда. Сначала верните те вещи, а потом еще раз зайдете в дом”. “Нет, – говорят, – это вопрос не к нам. Есть старший – следователь Василий Бирко – это к нему. Общайтесь”.

В тот день состоялся еще обыск у бывшего мужа Кузьменко. У него изъяли травматический пистолет под патрон Флобера, который стоит 1 200 гривен и который можно заказать на сайте “Розетка”. Он не требует разрешений. Мы еще предложили изъять детский пистолет, потому что он похож на оружие. Оперуполномоченные отказались: “Нет, это не оружие”. То есть, это не оружие, а травматический пистолет – оружие.

К чему я веду. По доказательствах относительно Юли есть протокол осмотра от 21.01.2020, согласно которого установлен факт нахождения подозреваемой 19.07.2016 года не по месту жительства. Согласно полученным с мобильного телефона геоданими, в 3 часа 56 минут 33 секунды она находилась неподалеку от площади Льва Толстого.

Открываем протокол. Бывший муж подтвердил, что Юлия в ту ночь была дома. Открываем документ, который предоставили следователи: осмотр вещей и документов от 21 января 2020 года. Оператор связи по запросу предоставляет справку, где находился телефон. Четко указано: с 20 часов 16 минут 19.07. 2016 года по 9 час 19 минут 20.07. 2016 года абонентский номер такой-то фиксируется в месте характерного пребывания в ночное время. То есть следователи сами дают доказательство, что телефон находится в ту ночь непосредственно дома. При этом берут за основу обвинения другой документ. В нем говорится, что изъяли мобильный телефон, в нем осматривали разные файлы и в временной архивной памяти нашли файл, в котором вроде бы есть привязка к площади Льва Толстого 20 июля в 4 утра. Они сами пишут, что не понятно, откуда появился этот файл, почему он именно к этой локации привязан, однако можно сделать предположение, что Кузьменко виновата, потому что вроде бы за день до убийства была в нескольких кварталах от места убийства…

Второй довод – это то, что Юлия Кузьменко не пользовалась телефоном и фейсбуком в ночь с 19 на 20 июля 2016 года. Юля объясняла: “18-го числа я ехала с Одессы, полтора суток была на колесах. Вилково, Одесса, затем – в Киев. 19-го ночью в аэропорту встречала ребенка с родителями. Я нормальный человек. После такого напряженного движения я просто хотела спать, потому что долго нормально не отдыхала. Поэтому и не пользовалась ни телефоном, ни фейсбуком”. Это подтверждает гражданский муж Юлии Киевлян. В то время они еще не жили вместе. Юлия находилась в состоянии развода с мужем. Киевлян дал показания: “Так, 18 июля мы приехали из Одессы. Я отвез Юлю к бывшему мужу, она тогда проживала еще с ним. У меня нормальные отношения с Антоненко. Я позвонил ему, мы пригласили еще одну нашу общую знакомую – Татьяну. И втроем мы поехали на Оболонь в “Первую частную пивоварню”. Сидели там, пили пиво, общались, шутили”. Кстати, следствие никак не могло установить эту женщину, которая была с мужчинами. Я нашел ее. Ну и странно как-то, что человек, который готовится взорвать журналиста, легко едет пить пиво с знакомыми, а кардиохирург после якобы совершенного убийства идет с ребенком на концерт Riffmaster…

Протокол активности показывает, что в некоторые дни Юлия заканчивала пользоваться телефоном в 7 вечера, а в некоторые – в 12 ночи. То есть ей вменяют то, что она виновата в том, что фейсбуком не пользовалась? Не лайкала? Не комментировала? Что это за бред?

Теперь относительно связей с Андреем Антоненко. Протоколом осмотра от 21. 01 установлено 104 телефонные соединения между Кузьменко и Антоненко. Из них – 80 нулевых. То есть Антоненко не ответил на звонки. Разговоров при этом между ними произошло на 40 минут. И 30 минут зафиксированы в январе 2016 года, когда произошло ДТП с участием ребенка и жены Антоненко. Собственно, именно это и стало причиной знакомства этих семей. Эти разговоры велись именно о судах относительно столкновения. А убийство было в июле. То есть человек готовится к убийству, почти не общаясь с Антоненко. При этом, как установило следствие, с Дугарь Кузьменко познакомилась вплоть 2018 года. В 2016 году они вообще не были знакомы. Странное группировки, члены которого почти не знакомы между собой и не общаются по телефону…

Еще есть доказательство по видео, где зафиксированы люди, которые якобы причастны к подкладывания взрывчатки. Три экспертизы роста мужчины дают разные данные: одна говорит, что рост установить невозможно, вторая – что рост мужчины 170 сантиметров, а третья – 172 сантиметра. При этом рост Антоненко – 180. То есть, на видео уже не Антоненко, потому что рост разительно не совпадает.

Я работаю адвокатом с 2009 года и прочей такой ерунды не видел, настолько все притянуто за уши, сфальсифицированы.

“ПОСЛЕ РЕШЕНИЯ АПЕЛЛЯЦИОННОГО СУДА О ПРОДЛЕНИИ СОДЕРЖАНИЯ КУЗЬМЕНКО ПОД СТРАЖЕЙ Я ЧУТЬ НЕ ПЛАКАЛ, НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СИДЕЛ В ОФИСЕ В СТУПОРЕ И НЕ МОГ ЗАСТАВИТЬ СЕБЯ СНОВА РАБОТАТЬ”

-Вы отказываетесь от проведения психологической экспертизы Юлии Кузьменко и проверки с помощью полиграфа. Почему?

-Я столкнулся с таким количеством нарушений проведения экспертиз, неоднократно высказывал недоверие специалистам КНИСЭ. Мы готовы проходить полиграф, психологические экспертизы, но не в этом заведении. В Украине есть другие: одесский, донецкий, харьковский… Предлагаю: давайте выберем вместе, в котором мы все это сделаем. “Нет-нет, – говорят нам, – есть КНИСЭ. Только здесь”.

Когда я последний раз видел эксперта, я ему сказал: “Мы вам не доверяем и считаем, что вы фальсифицируете дело. Ставлю в известность, что уже открыто уголовное производство по факту подделки экспертизы”. Я подал заявление о преступлении, и она уже расследуется. Когда я выходил из кабинета эксперта, он мне сказал: “Ну вы же понимаете, что рано или поздно и вас может проводиться экспертиза”… Я ответил: “Вам рано или поздно понадобится адвокат”. Если эксперт так себя ведет, какие у меня основания ему доверять?

-Буквально сразу после задержания ночью был проведен следственный эксперимент, на который привезли только Юлию. Были ли еще подобные?

-Нет. Учитывая методологию, чтобы провести следственный эксперимент по нашему делу одновременно на месте должны быть два лица – как и на видео, которое считают доказательством преступления. Они должны идти рядом, их должен фиксировать и сама камера, установленная на том самом месте, под тем же углом. Должна быть и сама час суток, то же освещение. И тогда хотя бы приблизительно можно провести следственный эксперимент. А тогда Антоненко не привезли. Больше скажу: результаты этого следственного эксперимента нам до сих пор не предоставили!

Была проведена комплексная экспертиза Айвана Бирча видеоизображений Кузьменко и той женщины, которую считают моей подзащитной, – три объединили в одну. Выводы такие: “Имеющиеся у указанных лиц индивидуально-психологические признаки невербального поведения лица один и два лица принадлежат одному и тому же лицу”. Я не специалист, но вынужден был почитать и вникнуть во все эти формулировки. Что такое невербальное поведение? Человек кивает головой, соглашаясь, если чем-то недовольна, активно жестикулирует, при расстроенному состоянии – щурится. Но какую невербальную поведение вы хотите увидеть, когда человек идет по улице ночью при плохом освещении, когда не видно лица? Психологическая экспертиза имеет смысл при общении или когда видно лицо, жестикуляцию, мимику, микромимику, движения. На предоставленных видео ничего этого не видно.

Я направил то видео в три института судебных экспертиз по запросам: помогите сделать выводы. И все – харьковский, донецкий, одесский – ответили, что по видео это сделать невозможно! Но наши следователи сделали. При этом портретная экспертиза дала заключение, что не может установить, на видео Юлия Кузьменко. Но любое сомнение трактуется в пользу подозреваемого! В этом деле – против нее.

Что касается криминалистического анализа походки. Вывод такой: “Обеспечивает условно-достаточные доказательства в подтверждение того, что лицо 1 лицо 2”. Смотрим не только выводы, но и непосредственно описательную часть. Эксперт Бирч ссылается на “Королевский пособие для судей Великобритании”. Открываем и читаем первое же предложение: “Экспертиза шествия не может быть достаточным доказательством для обвинения лица”. Я посмотрел значение термина “условно-достаточно”. В этом учебнике есть градация из шести пунктов от меньшего к большему. “Условно-достаточно” занимает второе место. То есть затем идут еще четыре более вероятны. Берем табличку, которая приобщена к этой экспертизы, и смотрим совпадение маркеров, по которым можно сказать, это та личность или не та. Этих маркеров в табличке 130! Совпадение по анализу хода Юлии и женщины с видео – 15 процентов. А дословно слова эксперта звучат так: “Исходя из моего опыта изучения ходы, учитывая различные комбинации особенности походки, я считаю, что криминалистический анализ хода обеспечивает условно-достаточные доказательства в пользу того, что лицо является лицом два. Эти выводы основаны на мнении и не основываются на числовых данных”. Выводы основаны на мнении! Но прокуроры кричат, что это и есть доказательство вины Кузьменко.

Имела Юлия мотив убить журналиста? Шеремет никогда не писал о Кузьменко, никогда не говорил, что АТО это плохо, наоборот, поддерживал. Был в оппозиции к российской власти. Почему Юля решила его убить?

Следователи уже проверили всех друзей и знакомых Кузьменко. Обыски были у бывшего мужа, у сестры бывшего мужа. Давайте проверим еще подруг сестры бывшего мужа, соседей… Какие доказательства еще вы намагаєте найти? Мой опыт показывает: если у следствия есть доказательства вины человека, при таком сроке задержания они уже четко сформулированы.

Последнее наше ходатайство об изменении меры пресечения датировано 30 марта. Первого апреля его рассматривали. В это время уже действовали карантинные меры, но суд считает, что существуют высокие риски, что Кузьменко будет скрываться от органов досудебного расследования.

Что же это за риски? Наличие данных об неоднократный пересечение Кузьменко государственной границы, из которых восемь раз – уже после якобы совершения преступления. В период с 2016 года по конец 2019 года она восемь раз пересекла границу. Юлия подтверждает: “Да, я трижды была в отпуске и один раз на конференции”. На каждое заседание я прихожу с двумя загранпаспортами Юлии. Показываю их судье и говорю: “Во время обыска их не изъяли. Мы готовы их сдать”. Прокурор смотрит на меня, на паспорта и говорит: “Мы не знаем, где они”… да И как Юлия куда-то уедет, если границы закрыты?

Еще один риск просто абсурден по своему содержанию. Прокурор указывает, что Кузьменко является уроженкой Горловки, которая в настоящее время является неподконтрольной, может иметь там близких знакомых, и это дает основания прогнозировать, что она сможет скрыться на указанной территории. Ну послушайте, она волонтер. Ее имя есть в базе “ЛНВ” и “ДНР”. Это известно. Во время пересечения КПВВ она будет арестована или расстреляна.

Суд считает, что на свободе Юлия может уничтожить, исказить, скрыть любую из вещей, которые могут иметь существенное значение для установления обстоятельств преступления. Но уже дважды провели обыски. Она отдала свой мобильный телефон, доступ к фейсбук страницы. Теперь ей вменяют, что она не дает доступ к своему телефона iPhone6. Юля поясняет: “Я отдала его ребенку, когда купила себе новый. Через некоторое время он сломался. Какие там пароли – я не знаю”. Ей ставят в вину, что она не дает пароли, а они не могут их сломать…

-Предыдущий адвокат Юлии не мог сдержать свои эмоции, за что против него открыли уголовное дело. Вам удается удержать себя в руках?

– Самые большие эмоции во время защиты Юлии Кузьменко я почувствовал прошлой судебного заседания в апелляционном суде Киева. Когда было вынесено решение, я чуть не плакал. Вернулся в офис и два часа ничего не мог делать. Настолько не понимал решения суда, что хотелось кричать. Но я не могу этого показать на камеры, тем более не имею права показать этого своему клиенту. Он должен чувствовать мою поддержку и защиту, а не беспомощность.

Я потратил около четырех дней только на подготовку своего выступления, чтобы 40 минут рассказывать суда об отсутствии доказательств вины моей подзащитной. Когда я закончил выступление, показал и сравнил все таблички и доказательства, ко мне подошли ребята из конвоя: “Молодец, Юля сейчас поедет домой”. Секретарь и помощники судей подходили со словами: “Тарас Геннадьевич, как вы все четко показали. Сейчас Кузьменко точно отпустят”. Даже прокурор Зузак подошел ко мне: “по крайней Мере, ее отпустят и будет легче вести следственные действия, не нужно будет ездить в ИВС, заказывать этапирование”. То есть мой оппонент был уверен в решении судьи…

И тут получается суд и говорит: отказать… В решении никоим образом не была дана оценка доказательствам, которые мы указывали. Или судьи идут чисто по накатанной и не хотят вникать в дело, или работает так бы сказали телефонное или фейсбучне право, и есть подсказка, какое решение должно быть. Во время судебного заседания в Печерском суде судья Белоцерковец меня даже не слушает, смотрит в окно. Заместитель председателя суда всем своим видом показывает, что ему не интересно! Впечатление такое, что он имеет четкую команду, какое именно решение нужно принять. И не важно, что говорят адвокаты, какие документы демонстрируют.

Если вернуться к самому началу, к брифинге в день задержания Кузьменко, Антоненко и Дугарь, когда на всю страну были обнародованы выводы по делу, я вспомнил дело Оксаны Макар – девушки, которая была изнасилована и сожжена… Когда задержали трех парней, им зарисовали лицо и сразу объявили: мы поймали убийц, хотя это не было и около доказанное. И тогда заместитель генерального прокурора сказал: “В нашей стране можно посадить любого за изнасилование бетонного столба”… Эта фраза не выходит у меня из головы.

“КАК СОЗНАТЕЛЬНЫЙ ГРАЖДАНИН СТРАНЫ СЧИТАЮ, ЧТО ЭТО ДЕЛО – ПРЕСЛЕДОВАНИЕ АКТИВИСТОВ И ВОЛОНТЕРОВ”

-А как установить стоимость Юлиных страданий? – продолжает Тарас Геннадьевич. – Каким образом и кто оценит страдания ее сына? Во время повторного обыска он присутствовал. 14-летний подросток в периоде психического становления, он нуждается в общении с матерью. А он видит ее раз в месяц через стекло в ИВС… самый Ценный ресурс нашей жизни, который не восстанавливается, – это время. Его не вернуть ни Юлии, ни ее сыну…

-Во время акций протеста активистов предыдущий генпрокурор Рябошапка сказал, что в этом деле недостаточно доказательств…

-Не совсем так. Он сказал: продлевается срок досудебного расследования в связи с тем, что улики недостаточны для передачи дела в суд. Если вы вспомнили Рябошапку, я скажу еще и о брифинг Венедиктовой. На прямой вопрос журналиста “согласны Ли вы с тем, что было предъявлено подозрение в рамках этого дела именно этим людям?” она ответила: “Я не имею права плохо комментировать своих предшественников”.

У Юлии нет мотива совершения преступления, в деле нет доказательств совершения преступления. Под доказательства, которые приводит следствие, можно привлечь любую женщину. Кроме того, нет ни одного доказательства рисков, что Кузьменко будет препятствовать следствию. Ну сделайте домашний ночной арест, как у Яны Дугарь. Запретите Кузьменко выезд за пределы Киевской области. Она может ночевать дома, ездить на работу и спасать детей. Вы же закупили в Израиле электронные средства, которые одеваются на ногу для контроля, где находится подозреваемый. Она будет носить. Но моя подзащитная просит об одном: дайте мне нормально работать. За эти почти пять месяцев, что Юлия за решеткой, она могла провести около 100 операций на сердце! Она – одна из немногих специалистов, которые могут проводить сложнейшие операции.

-Следствие не идет вам навстречу?

-Это больная тема. Мы предоставили ходатайство, в котором просим предоставить на ознакомление материалы дела. Когда подается ходатайство, у следователя есть две опции. Первая: я вам ничего не дам или дам частично. Вторая: приходите знакомьтесь. Я получил вторую резолюцию. У меня есть документ. Но до сих пор мне ничего не дали ознакомиться.

– Может, вы не приходили?

– Трижды был, что зарегистрировано в журналах. Даже соответствующая переписка в телефоне с Бирком есть. Специально общаюсь с ним сообщениями, чтобы никто не сказал, что я не приходил, не интересовался…

На прошлой неделе у нас появился еще один адвокат. Это знакомая Юлии. Мы имеем на это полное право. Но когда она приехала в ИВС, ее не пустили, потому что нет подтверждения от следственного Бирка. Она набирает его: у меня документ. Сбросила его в вотсап. Следователь говорит: завтра дам ответ. Уже прошло полторы недели. С 2012 года, когда был принят новый Уголовно-процессуальный кодекс, такой процедуры, как допуск адвоката, больше нет. Пришел, подал документы и пошел работать. Не нужно благословение от следователя или суда, или прокурора. Но адвокат в этом деле не может работать.

Кроме того, мне не предоставили ни постановления о назначении экспертизы. Говорят – придете на экспертизу, зачитаем. Нет – мы имеем право получить ее на руки…

Обыск также провели с нарушением. В постановлении суда указано: предоставить следователю “Иванову”, а также потому-то и потому-то провести обыск с целью изъятия… Далее по тексту. Я приехал на место. Спрашиваю людей, которые там находятся: “Вы кто? Иванов? Хорошо. А вы кто?” Оперуполномоченный, – говорит мужчина. “Хорошо, – отвечаю. – Значит, следователь Иванов заходит, а оперуполномоченный выходит и ждет за дверью”. Следователь дал нам поручение, – говорят. Объясняю им, что постановление на обыск выносится не судьей, а именем Украины. И у следователя Иванова нет полномочий расширять это определение или сужать. “Мы зайдем вместе, это со мной”, – так нельзя. Но они настаивали: “Мы зайдем”. Я предупредил: “Хорошо, я вам не препятствую, но обыск теперь считаю незаконным, это незаконное проникновение в помещение. И я об этом подам заявление о преступлении”. И она уже подана. Они сами протоколом зафиксировали всех, кто заходил в помещение с нарушением постановления суда, да и видео есть.

-Как вы считаете, почему именно эти трое человек – Кузьменко, Антоненко и Дугарь – подозреваются в убийстве?

-Как юрист я вам это не прокомментирую, потому что не вижу никакой логики, не нашел доказательств их вины. Как сознательный гражданин страны считаю, что это дело – преследование активистов и волонтеров. Исходя из того, что сейчас происходит, могу прогнозировать, все это барахло склепають и отправят в суд. И еще года два-три мы будем заниматься этим делом. А потом сменится руководство генеральной прокуратуры, МВД, следователи переведутся в другие отделы или выйдут на пенсию. И суд станет на такую позицию: ну, не получилось…

Подозрение Кузьменко подписал прокурор по фамилии Лукашенко. Я общаюсь с правоохранителями, имею инсайдерскую информацию, спрашивал, как это происходило. Мне рассказали, что требовали сделать подозрение, но люди, которые работали с этим делом, отказались: мы это подписывать не будем. Потому что они понимали последствия. Согласился лишь один. Тот же Лукашенко. А через две недели он совершенно случайно не прошел аттестацию. И сейчас уже не работает в системе…

-У вас нет ощущения беспомощности, что весь ваш защиту, аргументы – бесполезны?

– Я выхожу из такого. Я адвокат, который защищает интересы Юлии Кузьменко. Если я буду подавать заявления о преступлении, собирать новые доказательства ее невиновности, у меня есть два варианта развития событий: или получится, или не получится. Но если я ничего не сделаю, стопроцентно ничего не получится. Поэтому я в любом случае буду это делать. Даже если у меня только піввідсотковий шанс, что это получится.

Для чего я фиксирую все нарушения и отсутствие доказательств? Рано или поздно все это изменится: руководство, политическая обстановка, целесообразность преследования. А бумага все помнит и не горит. И тогда мы догоним прокуроров, следователей, тех, кто выходил на брифинг. Доведем все нарушения в европейских судах. Я вижу в этом перспективу.

Юлия Кузьменко была задержана 12 декабря в 15. 32 на дороге. Человек считается задержанным с момента, когда ее передвижения ограничили. А в протоколе задержания указано, что она задержана не 12-го, а 13 декабря около часа ночи. Я бегал по всем инстанциям, и все мне сказали, что не видят там ничего такого. С третьей или четвертой жалобы мы все же обязали ГБР открыть уголовное производство по факту незаконного задержания. И это уже реально установленный факт, потому что Печерский суд предоставил мне ответ, когда зашло ходатайство о задержании Юлии. Оказывается, только в 16.08 было подано в суд ходатайство: дайте разрешение ее задержать. То есть судья Вовк дал определение через несколько часов после того, как ее фактически задержали. Это уже зафиксировано в документах. И, думаю, следователи будут нести за это личную ответственность. Мы будем этого добиваться.

 Виолетта Киртока, Цензор. НЕТ

Источник: https://censor.net.ua/r3191842 РЕЗОНАНСНЫЕ НОВОСТИ