Инструктор “Альфы”, разведчик Александр Кононко: “Брату в плену отрезали ухо и нос. Добили его пулевым в голову”

Инструктор “Альфы”, разведчик Александр Кононко: “Брату в плену отрезали ухо и нос. Добили его пулевым в голову”

Александр Кононко – капитан специальных сил, который пошел в “Айдар” простым солдатом, а сегодня возглавляет союз ветеранов АТО в Обухове. Он рассказал “Цензор.НЕТ” о “бандеромобіль”, Новосвітлівку, выход из окружения и замученного в плену террористов брата Сергея Кононка, тело которого только 1 июня 2019 года перезахоронили в родном городе.

“ТЕБЕ В ЛИЦО ЛЕТЯТ МОЗГИ ТОВАРИЩА И, ЧТО САМОЕ ПЕЧАЛЬНОЕ, – ТЫ ОСОЗНАЕШЬ, ЧТО ЭТО СДЕЛАЛИ НАШИ”

Еще совсем молодым я был с унсовцами в Чечне. Там все было совсем иначе… Потому, что это происходило не у меня дома. Это казалось мне какой-то большой “Зарницею”. Приключением.

Поэтому не могу сравнивать те времена даже с Майданом. Революция Достоинства стала важным отрезком моей жизни. Выходишь из метро в центре Киева, поднимаешься по эскалатору, а у тебя мурашки по коже – потому, что ты едешь в сердце истории.

Мой младший брат Сергей уехал на Майдан еще 27 ноября – раньше, чем я. Я пришел туда 3 декабря. Потом появился “Правый сектор”, была создана наша 24 унсовська сотня. Я был в ней простым бойцом, и лишь под конец Революции Достоинства стал начальником штаба – пришлось.

16 марта начал формироваться батальон “Правого сектора”, тогда “Днепр-2”, и первыми туда отправились унсовцы. Примерно 200 человек. Я поехал туда как заместитель комбата. Но не все сложилось, возникли определенные разногласия, и в первые дни мая 2014 года я вернулся на Майдан. А 10 июня, ровно 5 лет назад, с Майдана поехал уже в “Айдар”, где было немало унсовцев.

В батальоне у меня сплотился небольшой подраздел, который на то время занимался созданием “бандеромобіля”: мы обварювали броней “Камаз”. Постоянно искали где металл, варили… А параллельно ездили со Старобельска на боевые выходы, на зачистки. “Бандеромобіль” наш позже принимал участие в зачистке Рубежного.

Когда брали Металлист– в “Айдар” приехал и мой брат. Сначала мы с ним были не вместе. Он ушел в подразделение, которое занималось контрразведкой. Но вскоре я его переманил к себе. Сами понимаете, какая у нас тогда была контрразведка.

Честно говоря, армия в целом у нас в те времена еще была бестолковая. Стоят с одной стороны дороги сєпари, с другой – мы. Над нами заходит вертолет и начинает нас крыть. Тебе в лицо летят мозги твоего товарища, и, что самое печальное, – ты осознаешь, что это сделали наши… Таких случаев не хватало.

… Брат был совсем не такой, как я. Я могу вспылить, а он был очень спокойным человеком. В Новосвітлівку он пошел уже в моем подразделении. Из моих бойцов туда поехали 15 человек. А вообще с Половінкиного в Новосвітлівку тогда выехало 111 айдарівців.

“МЫ ПРИНЯЛИ ГРУЗНОГО КАЗАЧЬЕГО ГЕНЕРАЛА, КОТОРЫЙ ТЫКАЛ НАМ ЕЛЕНЕРІВСЬКЕ УДОСТОВЕРЕНИЕ”

Если бы тогда было сделано все, что планировалось сделать – мы освободили бы Луганск. Но теперь мне кажется, что в Новосвітлівку нас завели для того, чтобы там и оставить.

К нам прилетал Гелетей, говорил, что мы теперь спецназ, что мы вертолеты получим… “Только перебирайтесь на Иловайск”. Он получил отказ. И вместо Иловайска нам сделали Новосвітлівку.

Тогда мы пробили Георгіївку, добрались до Луганского аэропорта, фактически уволив 80-тку, которая там держалась, и получили приказ идти дальше. Новосветловка – это выход из Луганска, трасса на Россию. И зайти с той стороны мы имели якобы для того, чтобы перекрыть отступление в РФ из Луганска. Наши же войска имели в это время начать наступление на город с других сторон. Но наступления не произошло.

При заходе в Новосвітлівку был бой, который стал для многих наших первым боевым крещением. Враги долго не могли понять, что в село зашел “Айдар” – например, мы приняли тогда грузного казачьего генерала, который тыкал нам еленерівське удостоверение. “Вы что, офигели? Да я вас здесь!” – кричал он. Вообще, пленных тогда было много. До этого времени не знаю, куда они делись после того, как их забрали. Надеюсь, их не продали обратно.

Новосветловка — поселок городского типа Краснодонского района Луганской области

У нас был четкий приказ: захватить поселок, закрепиться и продержаться сутки-три. Но зато мы провели там 13 суток. На вторые сутки нашего пребывания в пгт 128 бригада, которая должна была нас изменить, заехала в центр Новосветловки. Там они увидели неразорванных “Грады”, крутнулись и… поехали. Их танки, которые были к нам прикомандированы, сняли на следующий день. Так мы остались с одним танком без дальномера. Что это означает? Что очень хороший специалист еще может попробовать прицелиться по трубе, и, возможно, он даже попадет… Но на самом деле это нерабочая машина.

Обстреливали Новосвітлівку круглосуточно. До 23 августа по нам били из Новоганнівки, и это еще было по-божески… Но 22 августа в Луганск заехал гумконвой, нас начали крыть со всех сторон. Шел гумконвой через нас, но нам было запрещено их трогать. Хотя если бы мы тогда остановили машины – весь мир увидел бы, что там везли.

“ПО ДОРОГЕ К МЕДИКАМ Я МОЛИЛСЯ БОГУ, ЧТОБЫ ОН НЕ ВЫЖИЛ”

Все время я вывозил гражданских из Новосветловки на Лутугино – собирал колонны и ехал. Ведь еще по Чечне прекрасно зная работу россиян, я знал принцип работы их артиллерии, осознавал, что в любой момент поселок могут сравнять с землей…В Лутугино был магазин, где можно было купить хлеб, которого нам так не хватало, и сигареты. Но цены там были заоблачные. Батон хлеба тогда, в 2014 году, стоил там 25 гривен. Сигареты были по 40 гривен пачка. Запомнилось, что люди, которых мы вывозили с передовой, иногда пытались нам тыкать в благодарность деньги. Я, конечно, денег не брал. Не знал, куда они поедут дальше, поможет ли им там кто-то…

В Новосвітлівці у меня по неопытности погиб Комбайньор. За то, что ребята меня не послушали… Они должны были посмотреть есть ли еще бензин в доме, в котором раньше торговали топливом. Люди оттуда уже выехали. Я сказал бойцам поставить машину дворов за три оттуда, а потом пешком идти туда, на довольно открытую местность. Но они не послушались, и заехали прямо в нужный двор. Как только остановились – по ним начали работать минометы. Одна из мин попала в веранду дома. Там стояло старое зеркало, осколки того зеркала пробили лобовое стекло и вошли в голову Комбайньора, который еще сидел за рулем. Я забирал его оттуда. Мозги лезли из головы, но он был еще жив. Мы загрузили его в машину. По дороге к медикам я молился Богу, чтобы он не выжил. Ведь это был бы овощ, а в нашем государстве для таких людей нет никакой защиты. Комбайньор умер, не доехав до больницы.

Другому бойцу, Сапогу, тогда перебило ноги. Его бортом отправили в Харьков, а потом на Одессу. Слава Богу, сейчас он ходит. Получил группу инвалидности… Гражданскую. Ведь тогда никто не выписывал справки. Да и оформляли многих из нас задним числом.

Я в Новосвітлівці получил контузию. Слышу: работает “Нона”. “Нона” – это “Василек”, только гаубічного калибра. Вижу прилет… И прикидываю, что там, где сейчас будет следующий прилет, как раз стоит наш Саша. Я ему говорю: “Саша, уходи оттуда”. А он отвечает мне: “Я смотрю, откуда стреляют”. Да, говорю, колошматят минимум с 12 километров! Но он дальше стоит… Я взбиваю его в канаву для воды, сам еще не успеваю туда же упасть – а тут прилет! Я лечу, ни рук, ни ног не чувствую, и размышляю: “Блин! Мне оторвало голову, а голова летит и думает”. Потом следующая мысль: “Печально, что никому не смогу рассказать, что когда мне голову оторвало – она еще думала!”… Но метров 15 я пролетел, упал, и тогда уже почувствовал, что все у меня на месте.

… Вообще, было много раненых и погибших в те дни.

Нам там очень повезло. Сначала мы с ребятами занимали здание старой библиотеки. Пока по нам работали минометы и “Грады”, это было очень хорошее укрепление. Но когда начали работать САУ и гаубицы – они уже начали нас добивать. Поэтому однажды вечером мы снялись оттуда и перешли в другое здание, хотя кое кто ворчал, что было бы лучше переехать утром. Большинство вещей мы планировали забрать уже на следующий день. Утром пришли – а библиотеки нет больше…

“ВОКРУГ БЫЛО ЧИСТО. ТОЛЬКО ТЕЛА РАЗЛОЖЕНЫ”

26 августа мина выбила стекло из окна, и этим стеклом Бори Шевчуку сняло кожу на животе. Ребята повезли его к медикам. Поехали тогда мой брат Сергей, Вася Пелеш, Ваня Лучинский, Вася Білитюк, ну, и Боря.

За рулем был Ваня Лучинский. Они не свернули там, где нужно было свернуть, и попали в засаду. Вася Пелеш, которого сєпари отдали обратно, позже рассказывал 10-15 разных вариантов событий того дня… Но что взять с ребенка в шоковом состоянии.

В сентябре мы уже нашли врагов в видео с машиной, на которой ехали ребята. Но на место, где снималось видео, и где якобы погибли ребята, машина была притянута. Тела бойцов были разложены рядом. Очевидно было, что это не то место, на котором машина сгорела. Ведь я знаю, что было в машине, и эти вещи должны лежать рядом с ней. Но вокруг было чисто. Только тела разложены. Три тела. Ваню Лучинского я сразу узнал, и Борю тоже легко было узнать. Еще там был Вася Білитюк.

За год я нашел видео, где среди пленных был мой брат. “Кто не скачет, тот москаль!” – и ребята прыгают…. Других наших, которые там были с ним, до сих пор не идентифицировали, хотя я и СБУ это видео давал. На этом аккаунте четко видно тогдашнего командира сєпарського батальона “Викинг”. Он уже ликвидирован.

Моего брата замучили в плену. От момента его смерти до момента, когда мы его тело забрали, прошло где-то полтора месяца. Тело мы забрали в декабре – значит, где-то в середине октября он умер. Ухо левое было одрізане. Нос одрізаний. Добили его пулевым в голову.

Трудно говорить об этом…

Тело добровольца Сергея Кононка (1982-2014), первого руководителя Обуховского ячейки “Правого сектора”, российские наемники передали украинской стороне 23 декабря 2014 года вместе с 7 другими погибшими. Для опознания проводилось 5 независимых экспертиз, и только пята экспертиза установила, что это тело Сергея Кононка. Сначала погибший айдарівець был похоронен в Днепре, а 1 июня 2019 года перезахоронен в родном Обухове.

“ВОПРЕКИ ВСЕМ ВОЕННЫМ ТАКТИКАМ ВЫХОДИТЬ В ОБЕД”

26 августа вокруг нас стали 24 танка. У нас был один “Фагот”, СПГ и танк без дальномера. Нас, айдарівців, оставалось 70, плюс группа Берета, которую нам только что прислали на подмогу.

После раздумий и разговоров мы наконец скоординувалися с 24 бригадой и 80-ткою, которые были в Новосвітлівці вместе с нами. Без них мы никуда не пошли. Мы бы их не оставили. Собрались мы 26-го вечером и стали планировать отход. Один говорит – давайте идти этой ночью. Второй говорит – пойдем на рассвете… Но утром нас ждали на выход по-любому! Поэтому я предложил вопреки всем военным тактикам выходить в обед. В 12:00. Так мы и сделали.

Не стесняюсь сказать, что Новосвітлівку я вывел. Если бы мы там постояли еще – не вышел бы никто. Когда мы вышли, то на штабе батальона мы увидели рапорты о том, что мы все двухсотые.

Мы выходили через аэропорт. Там 80-тка уже грузила последние машины на выход: “А нам сказали, что там уже нет никого”. В то время, как позади нас шли их бойцы. Потом мы спустились в Георгіївку – и там уже на выход шли колонны… Ну, все равно с Божьей помощью мы вышли без потерь.

… Я уволился из армии в 2017 году. В батальоне “Айдар” был до августа 2015-го. Когда увольнялся – был ВРИО командира разведроты. Мы тогда вышли как раз на полигон, приехал к нам Муженко. Говорит: “Обухов, у тебя лучшая рота в секторе! У тебя диверсионная рота, то тебе бэхи и Бтры не надо? Тогда мы тебе джипы французские дадим!” А за две недели поступила директива расформировать роту…

После “Айдара” я немного работал с Лесником покойным, потом ездил в Широкине. Неофициально. Почему же я уволился из армии в 2017 году? Потому что по версии батальона в 2015-м я сдал оружие, подписал обходной лист и после этого… Самовольно оставил часть. Так работала у нас строевая. Два года я якобы был в СЗЧ – и никто меня не искал, зато я сам регулярно приезжал к ним искать свои документы…Эпопея была и с восстановлением моего звания. Ведь до войны я был капитаном, работал инструктором в “Альфе”. А в “Айдар” пришел солдатом.

Моя мечта сегодня – маленькая тарасова избушка где-то на берегу пруда. Я мог бы сделать себе столярную мастерскую, сделать какую-то табуретку, продать – и большего мне не надо. Но у меня дети и уже есть внуки. Я хочу, чтобы они жили нормально… Поэтому занимаюсь сегодня ветеранской организацией – мне хочется, чтобы она была нашей семьей, которая будет работать на общее. Я долго отбивался от должности председателя, говорил, что мне это не надо. Но отказаться самому делать то, что потом будешь требовать от другого – это не честно…

Что будет дальше? Не знаю. Но если я увижу, что уже ничего не получается, что опускаются руки – будем линчевать их.. Ну, а что делать? Но мы идем законным путем пока. Пока у нас хватает сил. Пока мы видим еще какие-то варианты.

Ведь я никогда не уеду из Украины. Я ее очень люблю.

Валерия Бурлакова, “Цензор. НЕТ”

Источник: https://censor.net.ua/r3131818 РЕЗОНАНСНЫЕ НОВОСТИ