“Мы получили автоматы и снайперскую винтовку”, – в суде относительно убийств на Майдане продолжаются допросы свидетелей-ексберкутівців

“Мы получили автоматы и снайперскую винтовку”, – в суде относительно убийств на Майдане продолжаются допросы свидетелей-ексберкутівців

Бывшие коллеги обвиняемых рассказывают о желтые повязки и белые кубики, якобы хаотическое отступление правоохранителей с Майдана, “эвакуацию” беркутовцев из аэропорта “Жуляны” и незамеченные автоматы на полу автобуса.

Читайте также: “Не помню. Не понимаю вопрос. Мы просто стояли”: Допросы ексберкутівців – свидетелей защиты в деле об убийствах на Євромайдані

“ПОЗЫВНОЙ МОЛОТОВ”. ЗАСЕДАНИЕ 5 СЕНТЯБРЯ. ПРОДЛЕНИЕ МЕРЫ ЗАЩИТЫ И ДОПРОС СЕРГЕЯ ЖУРБИЯ, КОМАНДИРА 3 ВЗВОДА 2 РОТЫ

Важнейшее событие заседание 5 сентября – это, без сомнения, решение Святошинского суда продлить ексберкутівцям меры пресечения еще на два месяца. Для четырех из них – это содержание под стражей, а для одного – домашний арест. Однако начинается заседание не с этого, а с допроса очередного свидетеля защиты – Сергея Журбия, боец 3 взвода 2 роты киевского “Беркута”.

“Я в резерве был”, – тянет Журбій в ответ на просьбу рассказать хронологию событий с ноября 2013 года до февраля 2014. Однако выясняется, что в то же время он все равно находился непосредственно в центре города. Так, на момент 18 февраля, вспоминает Журбій, он уже “с неделю” был в Мариинском парке. Жил с коллегами в автобусе. В резерве он и его коллеги оставались до 18 февраля, после чего они перешли на Институтскую. Перед этим командир роты Логвиненко проводил инструктаж и якобы говорил бойцам, что “у него есть информация, что будет оружие у митингующих”, – вспоминает Журбій. “Беркут” имел бронежилеты, щиты, шлемы и дубинки. Другого оружия, по словам Журбия, у правоохранителей 18 февраля не было.

С того дня Журбій вспоминает активистов, которые “бежали куда-то в Верховную Раду”, но на их пути стояли ВВшники и, позади них, “Беркут”. Тогда активисты “начали жечь машины, камни в нас полетело… Выстрелы, взрывы…” Также Журбій утверждает, что не только слышал выстрелы, а и видел в отдельных протестующих оружие: “похожи на охотничьи ружья и пистолет”.

-Как долго вы там стояли? – уточняют в Журбия.

-Пока не получил ранение, – отвечает командир взвода.

Произошло это, уточняет он, на перекрестке Шелковичной и Институтской. Уже после оказания ему медицинской помощи Журбій сам спустился к своему подразделению, который “просто стоял” в районе пешеходного моста возле Майдана. Ексберкутівець помнит, что митингующих тогда из громкоговорителей призывали расходиться по домам, потому что “будет антитеррористическая операция”. Там, у мостика, подразделение Журбия и он лично находились до 20 февраля. Свидетелем ранения других беркутовцев он не был – лишь “слышал об этом”.

На утро 20 февраля, говорит командир взвода, уже не имело никакого значения, кто управлял каким подразделением: “уже там такой хаос был, что все сами по себе бежали в автобусы”. Потому что “начались выстрелы”. Их Журбій, по его словам, слышал, слышал также, как “пули свистели”. Происходило это возле Октябрьского дворца. Также того утра Журбій увидел, что вверх, до Октябрьского, “бегут митингующие”.

Сев в автобусы, ексберкутівці поехали “в полк”. По дороге задерживались для того, чтобы “подобрать своих ребят, которые пешком бежали”. Приехав на место, они получили оружие (“я лично – пистолет”), после этого поехали к ГУ МВД на Владимирскую. Там стояли в резерве.

Слово берет представитель прокуратуры. Он возвращается к событиям 18 февраля и интересуется, был ли в этот день приказ о наступление на Майдан. “Нет”, – говорит Журбій. И добавляет: был приказ только “о оттеснения” протестующих к Майдану.

-От кого?

-От руководителей Главного управления.

-Вы фамилию можете назвать?

-Фамилию не могу. Я слышал по радиостанции.

-Вы как-то идентифицировали по голосу, по позывным?

-Позывной Молотов, – говорит ексберкутівець.

Был соответствующий приказ полковника Сергея Кусюка – Журбій “не помнит”. Беркутовцев с насосными ружьями он не видел. А о перспективе проведения на Майдане “антитеррористической операции” 18 февраля командир взвода слышал только из громкоговорителя, и никак иначе ему информацию не доводили. Спецроту “Беркута” Журбій 18-20 февраля не видел, людей в черной форме с желтыми повязками – тоже. Он также еще раз подчеркивает, что отступлением “Беркута” от Октябрьского “никто не руководил, был хаос”.

-Как вы можете объяснить, что в то время, когда вы отступали, уже возле Октябрьского находились люди в черной форме с желтыми повязками, с автоматами Калашникова? В этот промежуток времени эти люди были там. Они растянуты по аллее. Действительно ли вы их там не видели? – в очередной раз спрашивает прокурор.

Журбій настаивает на том, что не видел ничего. В конце допроса он смотрит видео, но никого на них не узнает.

“НА ШЛЕМЫ КЛЕИЛИ КУБИКИ МАЛЕНЬКИЕ”. ЗАСЕДАНИЕ 26 СЕНТЯБРЯ, ДОПРОСЫ КОНСТАНТИНА И ЮРИЯ ДЕГТЯРЯ СТРУЖКА ИЗ “БЕРКУТА” ДНЕПРОПЕТРОВСКОЙ ОБЛАСТИ

В первые же минуты заседания начинается допрос Константина Дегтяря. Он сразу говорит, что до сегодняшнего дня не встречал ни одного из обвиняемых. Во время Революции Достоинства служил в “Беркуте” Днепропетровской области. Был на тот момент прапорщиком (теперь – старший прапорщик) и, с его слов, в подразделении отвечал за связь… Хоть и занимал должность начальника склада вооружения.

17 февраля, рассказывает Дегтярь русском языке, его вместе с коллегами отпустили из Киева домой на отдых”. Но вечером 18 февраля бойцов уже известили о необходимости прибыть на базу, чтобы срочно вернуться в столицу. Около 21:00 того же дня беркутовцы загрузились в автобус. В дороге автобус “немного сломался”, поэтому прибыли бойцы на Институтскую 19 февраля около 13:00. После этого они экипировались и спустились ниже, к Майдану Независимости. “Пылающий Майдан, остовы сгоревших палаток… Валялись ящики с консервами, такое. Перед стелой была баррикада, которая была вся в дыму, в огне, оттуда слышались крики”, – вспоминает тот день свидетель. Он рассказывает, что на месте его подразделение сразу построил для себя импровизированную баррикаду из мешков с песком.

Впоследствии, около 12 ночи, Дегтяря и других изменили, и они пошли к автобусам отдыхать. А около 5 утра – вновь спустились на площадь. Сам Дегтярь в это время остался в автобусе, поскольку при нем была радиостанции и другая собственность, пища, которую мы с собой привезли”. Когда у бойцов на площади начали разряжаться рации, Дегтярь с напарником приняли дополнительные рации и пошли туда. Как и накануне, подразделение размещался возле стелы и непосредственно под стелой. Когда Дегтярь спустился, его предупредили о том, что из здания консерватории по беркутівцях якобы ведут огонь. Дегтярь с напарником передали своим рации, забрали у них уже разряжены и собирались идти обратно в автобус – вдруг Дегтярь получил огнестрельное ранение левого плеча. Он успел сказать напарнику “Юра, стреляют”, но за мгновение и поэтому также попали в руку. Далее бойцы направились на Институтскую к скорой, которая увезла их в больницу.

Сразу после прибытия в больницу ранены “попросились выйти покурить” – и увидели, что на них бежит толпа около 60 человек в масках. В Дегтяря была при себе травматическое оружие, которую ему якобы выдали, поскольку он перемещался с рациями”. По его словам, он поднял травмат вверх, чтобы показать, что он вооружен – и люди остановились. Дегтярь предполагает, что они не поняли, что это травматический пистолет. После этого Дегтярь сказал медсестре “грузиться и (ехать) обратно к своим”, и обоих бойцов увезли в поликлинику МВД. Позже из Киева в родной город Сергея Дегтяря отправили поездом.

Других бойцов подразделения отправляли домой из столицы самолетом 21 февраля, рассказывает прапорщик. Вылетали они из аэропорта “Жуляны”. По словам Дегтяря, договорилось о самолет руководство области “каким-то образом”.

“При прибытии в “Жуляны” нашу колонну, как мне рассказывали наши сотрудники, остановила группа лиц”, – вспоминает Дегтярь. По словам его коллег, остановили их “люди с коктейлями Молотова, а на заднем плане было видно людей с автоматами Калашникова – как 5.45 так и 7.62”. Бойцам “Беркута” сразу предложили выбросить из автобуса свои удостоверения и бронежилеты – и тогда можно будет проехать. Это они, по словам Дегтяря, и сделали.

При этом личный состав, который следовал до аэропорта “Жуляны”, был вооружен – но оружие лежало на полу автобусов и поэтому ее никто не видел. “Наши были вооружены автоматами Калашникова. Это было примерно с 20 числа, когда наши с Грушевского переехали на базу “Беркута” киевского. Они находились там, получили автоматы, примерно до 130 единиц, несколько пистолетов Макарова и снайперскую винтовку. Я просто знаю, потому что я все это потом отправлял обратно…” – говорит Дегтярь. По его словам, это оружие впоследствии была передана подразделения “Днепр-1”.

В отношении 20 февраля Сергей Дегтярь рассказывает, что его подразделение с Майдана в тот день “эвакуировался” вместе с другими бойцами утром. Но в то же время свидетель напоминает, что в этот момент был в госпитале – и потому рассказать не может ничего.

Из какого именно оружия он был ранен, сказать Дегтярь также не может, поскольку “пуля осталась где-то на Майдане”. Она прошла навылет.

Прокурор спрашивает Дегтяря почему, по его мнению, 19 января (начало противостояния на улице Грушевского – Ред.) , которое также упоминалось во время допроса, ведь прапорщик в этот день присутствовал в центре столицы, на Майдане произошла резкая смена настроений.

-Видимо, перекупались… – отвечает ексберкутівець.

-А? – не понимает прокурор.

-Видимо, перекупались, – повторяет свидетель. – Холодно. Мороз. Крещение.

-Это ваше мнение такое? – переспрашивает прокурор.

-Давайте эту риторику отсюда уберем. Мы находимся в суде, – прерывает диалог судья.

На вопрос относительно того, видел Дегтярь за все время на протестах вооруженных активистов, он отвечает, что “до 19 числа точно не видел”. А после 19 февраля увеличилось расстояние, “все было в дыму, горело”, поэтому он не может ничего утверждать. Однако Дегтярь слышал выступление со сцены, во время которого протестующим было обещано, что “завтра вам будет чем бороться против милиции”.

После перерыва приходит очередь следующего свидетеля – Юрия Стружка, напарника Сергея Дегтяря. Он рассказывает то же, что и Дегтярь, а потом вспоминает, как почувствовал удар в локтевой сустав – это момент, когда получил ранение.

“Пуля – не украинского производства, однозначно. Я ее вот так держал в руке, – высказывает ексберкутівець свое мнение. – Я ее вытащил из себя вместе с нательным рубашкой. Это оміднена пуля где-то 2-2.5 см с рифленой “юбкой”. Украина такие не производит. Калибра где-то 5.6, где-то так”.

Со слов других бойцов крымского “Беркута”, с которыми он созванивался, Юрий Стружко рассказывает, что 20 февраля его подразделение сменился с поста около 8 часов утра. Как он узнал впоследствии, изменил бойцов с Днепропетровщины тогда крымский “Беркут” – “кажется, симферопольский”.

-Какие были знаки различия – наклейки или ленты – именно у вашего подразделения? – спрашивают свидетеля.

-На шлемы клеили маленькие белые кубики из белого лейкопластыря. На затылок, – отвечает он.

-А с какой целью это делалось?

-Чтобы хоть как-то среди всех отличать своих.

-Это было характерно именно для Днепра?

-Да, это можно сказать наша фишка. Три кубика – офицер, два кубика – младший командный состав, один кубик – рядовой.

-А видели ли вы или коммуницировали с представителями подразделения, которые имели зеленые кубики или зеленые ленты на одежде?

-Вы имеете в виду людей в черной форме с повязками цветными? До 19 января я видел их возле Кабмина, возле ВР, но как-то не общался с ними, и кто они такие – даже не скажу, – говорит Стружко.

-Но вы в дальнейшем выяснили для себя из какого они подразделения?

-Нет.

-А видели ли вы людей с желтыми повязками?

-С желтыми кубиками – видел, с желтыми повязками – нет.

-А где это было?

-Еще раз повторяю – это было до 19 января…

-Из какого они подразделения?

-Понятия не имею, – отрезает Стружко. – Знаков различия у них не было.

Валерия Бурлакова, “Цензор.НЕТ”

Источник: https://censor.net.ua/r3150832 РЕЗОНАНСНЫЕ НОВОСТИ