Лидер С14 ” Евгений Карась: “Многие из активистов боялся ехать к Крисіна домой. Еще до Майдана он убил своего телохранителя. Это настоящий черт”

Лидер С14 ” Евгений Карась: “Многие из активистов боялся ехать к Крисіна домой. Еще до Майдана он убил своего телохранителя. Это настоящий черт”

Глава националистической организации, сотник Майдана, бывший лейтенант батальона МВД “Гарпун” рассказал “Цензору” о сотрудничестве С14 с СБУ, акцию против Крисіна, отношения со свободовцами, “сумасшедший масштаб” заработков на контрабанде в зоне АТО, политические амбиции движения, “тройное” финансирование организации и свое личное источник доходов.

“МЫ САМИ СЕБЯ ФИНАНСИРУЕМ

– Годами многие люди воспринимали С14 не как отдельную организацию, а как радикальное молодежное крыло ВО “Свобода”. В 2014 ты даже баллотировался в Киевсовет именно от этой партии. Когда ваши пути разошлись и как ты сейчас относишься к свободовцам?

-Мы разошлись летом 2014, уже непосредственно перед тем, как я поехал на фронт. Но сейчас мы со “Свободой” в союзных отношениях, поэтому я не хотел бы судачить о проблемах партии – это их внутреннее дело.

-Что думаешь о политические назначения партии – например, о работе свободовского генпрокурора Олега Махницкого?

-Я не могу сказать, что профессионально исследовал и анализировал деятельность Махніцього на этой должности. Лично мне, как гражданину, как майданівцю, кажется, что сделал недостаточно, что за тот период времени мог сделать больше (Олег Махницкий исполнял обязанности Генерального прокурора Украины с 24 февраля по 18 июня 2014 года, – Ред.). Но вопрос еще и в том, мог ли у “Свободы” быть другой претендент на место генпрокурора, в требованиях к кандидату, который мог бы эту должность занимать. Всех этих юридических нюансов я в совершенстве не знаю, поэтому не знаю и почему всплыл именно Махницкий. Я хорошо понял бы, если бы на должность поставили, например, Руслана Кошулинского, или какого-то другого человека из партии… Но свободовцы были зажаты этими условиями, поэтому остановились на Махніцькому – а тот уже сделал то, что сделал. Кто-то его критикует, кто – то- пытается оправдать. По моему мнению, он сделал мало.

-А где вы берете деньги?

-У нас очень разветвленный финансирования. Пожалуй, не буду говорить, сколько именно денег нам дали айтишники, когда мы начали ловить “тітушок”… Много. Потому что оказалось, что эта тема очень беспокоит людей. Куча знакомых и знакомых знакомых начали спрашивать номер нашей карты, просить опубликовать его. Мы опубликовали – и нам начали сбрасывать деньги.

Я, кстати, решил, что если люди так активно поддерживают нас финансово и хотят и дальше помогать – нужно спросить, что их интересует больше всего. Регионалы? “Тітушки”? Сєпари? И был скандал – сєпари написали, что С14 кошмарит людей за деньги, на заказ. Но это неправда, мы ставили вопрос иначе. Почему не спросить людей, что беспокоит их больше всего, почему не спросить, что они считают нужным делать?

В целом по финансированию у нас получается такой тройной блок. Есть то, что нам сбрасывают сами люди. Есть определенный объем финансирования, которое поступает непосредственно от наших ребят – от тех, кто имеет какой-то мелкий бизнес. Также есть государственное финансирование отдельных проектов С14 – “Образовательной ассамблеи” (Общественная организация, которая занимается учебно-просветительской деятельностью. На базе организации для всех желающих проводятся лекции на научные и исторические темы, темы журналистики, юриспруденции, доступа граждан к информации. – Ред.) и “Национального центра правозащиты” (объединение правозащитных инициатив, что помогает участникам войны с Россией, политически преследуемым активистам, пострадавшим от неправомерных действий правоохранительных органов. Также центр осуществляет проверки украинских тюрем, – Ред.). В пропорциях государственное финансирование сейчас растет, потому что мы бодаємося, мы выиграем. Пожалуй, никто из активистов не столько воевал за гранты и государственную поддержку. Мы выиграли даже финансирование, заложенное в общественном бюджете города Киева. Повели себя, как идиоты: все другие прописали миллионы! А мы – лишь 180 тысяч гривен, хотя на самом деле финансирование можно было прописывать спокойно на несколько лет вперед. Ну, ничего.

Третий источник средств – наши мелкие бизнесы. Они небольшие, но несколько мелких бизнесов могут очень серьезно помогать движению. Я уже понял, что бывают нюансы, поэтому такую помощь лучше не афишировать. Одного из парней наших мы поставили председателем ячейки в Днепре – а уже на следующий день его ларек с пирожками просто погрузили и повезли прочь. У него была не какая-то грязная шаурма, а очень красивый и опрятный киоск в официальных торговых рядах. Парень имел документы на него – однако ларек у него все равно забрали, и формальным поводом для этого стало что-то абсурдное. Такова специфика любого бизнеса в Украине. Есть у тебя, например, все бумаги на печку, но нет какого-то талона на дымоход от нее. И в какой-то момент у тебя бизнес спокойно забирают. Дают сигнал: хочешь быть активистом – до свидания. Бизнес прессовать может кто угодно. Поэтому мы поддержку не афишируем. Те же айтишники деньги нам сбрасывают анонимно – все знают, что ИТ-бизнес в Украине под прессингом, что все зарплаты там в долларах.

 

-Как ты сам зарабатываешь на жизнь?

-Раньше у меня был комплекс, что я не умею зарабатывать деньги. Но этот гештальт я для себя закрыл. Сейчас имею свой небольшой бизнес, который приносит прибыль как для движения, так и для меня. Но не могу афишировать его – я уже объяснил почему.

-Сколько у вас сторонников?

-С14 имеет официальные отделения в Киеве, Чернигове, Днепре, Одессе, Кременчуге, Львове, Луцке, Виннице. Есть также неоформленные очаги в других городах. Все эти люди подтягиваются на наши акции туда, где они нужны. Нужно поехать в Краматорск – то едут в Краматорск. Но, например, ячейка мы там открыть не можем, ибо не имеем достаточного финансирования, и одновременно понимаем, что если в таком городе постоянно активно действовать – будет жесткое противостояние, будут постоянные бои, и своих активистов нам придется постоянно защищать. Пока что мы не потянем это – но планируем. В целом, если брать С14 – это несколько сотен человек по всей Украине.

– Вам нередко упрекают, что вы – не националисты, а нацисты, и что С14 – это не “Сечь” и 14 октября, как говорите вы сами, а ссылки на праворадикальная “14/88” (кодовый лозунг правых радикалов, где “14” означает 14 слов идеолога белого национализма Дэвида Лэйна – “We must secure the existence of our people and a future for White children”, украинском “Мы должны обеспечить существование нашего народа и будущее для белых детей”), а “88” является закодированным в соответствии с расположением букв в латинском алфавите приветствием “Heil Hitler!”, то есть “Хайль Гитлер!” – Ред). Как относишься к Гитлеру? К Муссолини?

– С фигурой Муссолини я слабо знаком. Не читал его труды. Относительно Гитлера – только в 2014 году начал читать “Майн Кампф”. И не дочитал. Но был удивлен тем, что там много говорится не только о ксенофобии, но и о партийном строительстве, о государственной системе – когда читаешь про всю эту бюрократию, понимаешь, что ничего не меняется веками. В этом плане как аналитик он хороший. Но нам все надо анализировать в украинском контексте.

-На одном из видео ты заряджаєш “Дуче, дуче, Бенито Муссолини…” – а говоришь, что для тебя он не фигура.

– Серьезно? Я такого даже не помню. Разве что это троллинг был…

– В чем суть вашего конфликта с активистом Дмитрием Різниченком? Вы якобы дружили и имели схожие взгляды, а теперь враждуете, и лично тебя Дмитрий даже обвинял в том, что ты его избил просто в штабе его движения…

– Резниченко – неудачный лидер. В 2016 году по его приглашению я приехал в расположение батальона “Донбасс”, прочитал краткий семинар для разведроты по ловле сепарів, но главным образом – мы долго говорили с Різниченком. И я тогда отказался от приглашения создать вместе партию. Считал, что сначала нужно должным образом подготовиться. За год Резниченко сделал партию, которая превратилась в единоличный клуб ненависти ко всем вокруг. А сеть С14 – это сотни людей и много разноплановых проектов. Мы сами себя финансируем. А что Дмитрий? Потратил подаренные ему на политику деньги на легкие наркотики и пьянки. Более того – позже облил грязью того, кто ему эти деньги подарил. Не знаю что тут еще добавить…

Насчет драки – я не дрался, потому что в это время был на берегу реки на другом краю Украины со своей девушкой. Там мы праздновали наши дни рождения. Дмитрий публично солгал, потому что дважды говорил что именно я его бил. Но это уже неважно. Сначала я думал, что это искренний личный конфликт, и поэтому даже о чем-то с ним спорил. Сейчас я с этого смеюсь.

“ЭНДРЮ ПРИГЛАШАЛ НАС РАБОТАТЬ С НИМ, А МЫ НЕ УСПЕЛИ”

-В начале войны почти каждый националистическое движение имело собственный подразделение. “Свобода” создала отдельную добровольческую чота “Карпатская Сечь”, которая впоследствии вошла в состав 93 ОМБр, и была хорошо представлена в батальоне МВД “Сич”. Был ДУК ПС, батальон “ОУН”… Почему активисты С14 не держались вместе, а попали в разные подразделения – от “Айдара”, ОУН и ПС до батальонов МВД?

-То, что мы не имели полноценного подразделения – с одной стороны действительно грустно. А с другой – мы получили очень разный опыт.

Мы пытались создать свой батальон в начале войны. Говорили с Геращенко, говорили со “Свободой”. “Свободе” тогда будто почти позволили создать собственный бат в МВД (“Сич”. – Ред.), но туда пришли не те люди, там возникали откровенные конфликты… Мы там пробыли определенный период времени. Потом перешли в “Киев-2”, где у нас был свой взвод. Но и там все развалилось… Потом был “Гарпун”…

-В свое время ты познакомил меня с Андреем Галущенком, Эндрю – руководителем сводной мобильной группы по противодействию контрабанде в зоне АТО, который погиб при очень неоднозначных обстоятельствах в сентябре 2015 года (автомобиль мобильной группы подорвался на мине на подконтрольной Украине территории, после чего в него бросили две гранаты и начали обстреливать машину из стрелкового оружия. Мобильная группа держала оборону до прибытия подкрепления, во время боя погибли Андрей Галущенко и старший лейтенант налоговой милиции Дмитрий Жарук, шестеро бойцов были ранены. Нападение на группу Эндрю был уже не первым, – Ред.). Насколько я понимаю, вы работали вместе?

-С Эндрю я поработать не успел. Но о сотрудничестве мы успели договориться. Тогда мы поставили неожиданный блокпост возле Станицы Луганской – мы часто ставили такие “засады” там, где постоянный блокпостов нет, но проезжает большой поток машин. И именно там на нас вылетела команда Эндрю. “Ого! Здесь кто-то кого-то проверяет! Неожиданная проверка в неожиданном месте! Ого!” – радовались они.

И тогда мы с ним решили начать сотрудничество по борьбе с контрабандой. Но не успели, ибо “Гарпуну” тогда как раз дали отдельное задание по контрабанде, по железной дороге в Станице Луганской. Я тогда был шокирован, потому что понял, что за один каждый контрабанды (а это были не наркотики, не золото – какие-то бытовые вещи) только люди, которые это прикрывают, получают сумасшедшие деньги. Тысячи долларов! А по-любому же деньги получает и кто-то наверху, и СБУ. Столько людей наваривается…

Масштабы контрабанды в зоне АТО катастрофические, завербовано полно людей. Масштаб заработка – сумасшедший. И я не удивлен, что за нее убили стольких. Было ожидаемо и то, что Эндрю убили…

По моему мнению, и Эндрю, и Тайфун (капитан Владимир Киян, который 3 сентября поехал проверять место расстрела мобильной группы Эндрю – Ред.) погибли из-за Ветра, Виктора Ніколюка, экс-комбрига 92 ОМБр. Мне удалось довольно много с разных сторон покопать об этом Витра… Сейчас он руководит учебным центром “Десна”. Его туда запихнули, видно, чтобы пересидел, пока пройдет расследование и суды, пока все “решится” и забудется…

-Мнения есть разные. Я придерживаюсь того же мнения, что и ты, и уже включил запись своего разговора с Эндрю за два дня до его гибели: он прямо говорил об угрозах со стороны Виктора Ніколюка и рассказывал, что в этот день машину мобильной группы обстреляли буквально за 500 метров от штаба 92 ОМбр… Кто-то, наоборот, оправдывает экс-комбрига – в частности, его бывшие подчиненные. (Непричастным к гибели ребят Витра признала как военная прокуратура, так и суд. Подозрения были сняты как с него, так и с других бойцов бригады. При этом большинство бойцов 92 бригады выступали на защиту Ніколюка, – ред.).

-Я не доверяю суду и прокуратуре. Особенно в делах, где предположительно речь идет о сотнях тысяч долларов с торговли наркотиками или бог знает чем еще.

Как я уже упоминал, Эндрю приглашал нас работать с ним, а мы не успели. Если бы успели – могли бы лежать сейчас трупами, как и Андрей. Поэтому я это дело не забуду. Пока руки коротки… Но моя память длинная. Я умею ждать.

 “МЫ УЖЕ ВЫШЛИ НА ТУ ОРБИТУ, КОГДА УБИВАТЬ НАС – ДЕЛО БЕССОДЕРЖАТЕЛЬНАЯ. ПРИРЕЖУТ МЕНЯ, НАПРИМЕР – И ЧТО ЭТО ДАСТ?”

-Борьба с другим безнаказанным убийцей, Крисіним, не в последнюю очередь благодаря С14 получила всеукраинский масштаб…

-В этой борьбе Крисін не первый. У нас есть целый блок “тітушок”, суды над которыми мы отслеживаем.

Но Крисін – и это уже хорошо известно – организатор всего этого отродья. И то. Что он не сел – нонсенс и коллизия. Вместе с тем, если бы он сел – не было бы такого внимания не только к его персоне, но и к ситуации в целом. Это знаковое явление. Если такие не садятся – это ужас! Потому что он был руководителем убийц. Есть видео, на котором он забивает покойного журналиста Веремия. Это все зафиксировано, и убийца выходит на свободу. Так нельзя. Это страшный сигнал.

Наши действия – также сигнал. Сигнал всему криминальному миру, чтобы они держались границ. Я много кого вижу на разных собраниях. Вижу спортсменов, которых государство не поддерживает, превращая на феодальные дружины, задача которых – нападать на людей. Таким образом власть держит при себе черные отряды. Таких людей еще долго будут использовать.

Наша задача – чтобы такие, как Крисін, не могли больше влиять на ребят. Есть забавное видео, где мы стоим возле суда, а “тітушня” распылилась по дворам. Несколько ходят возле нас. Изучают. Я говорю им: “Вы что, наемники? За Крисіна? Пришли майдановцев бить?” И разговор доходит до того, что они уже сами говорят: если Крисін убивал пацанов, “то его надо п#здить”. Прекрасно. Еще один “тітушка” борзый, вообще не понимал, за кого пришел. А другой перепугался: “Я тренер, ну что вы, никакого Крысина не знаю”. Я ему объясняю: это антимайданівець, убийца. Вы пришли за убийцу? Задумайся: бить людей чтобы защитить убийцу!

Не все понимали даже за кого пришли. Им говорили: “Надо поохранять парня, чтоб опять зеленкой не облили”. Думаю, хотя те, с кем мы общались, уже будут интересоваться, за кого они выходят. И может в следующий раз откажутся, потому что побоятся.

-А вы сами не боитесь мести?

-Мы уже вышли на ту орбиту, когда убивать нас – дело бессодержательная. Прирежут меня, например – и что это даст? Процесс уже не остановить, остальные продолжат борьбу. И “Азов”, Автомайдан, “Правый сектор”, другие организации. Большая часть общества. Одного вирубиш – что это изменит?

Судьи уже видят, что происходит вокруг резонансных дел. Все эти процессы общество будет контролировать. Также мы хотим ходить на заседания в наркокурьеров, что организовывали целую сеть, подставляли и вербовали людей. Все суды, которые нас интересуют, уже тяжело даже ходить… Но это делать важно.

А насчет угроз… Крисін, конечно, это делал. Он даже сам спрашивал: “Вы все это делаете за лайки?” “Ну конечно”, – ответили мы. По делу Крисіна лайков и правде было много. Но многие из активистов боялся ехать к Крисіна домой. Потому еще до Майдана он убил своего собственного охранника, потому что тот вмешался, когда он бил свою жену. Это настоящий черт. Убить человека для него ничего не стоит.

У нас риск понимают все. Если мы воюем с этими людьми – то и они будут воевать с нами. Но если отступить от своего дела, посыпаться первыми, не поехать куда-то на заседание, где не поддержать своих, не будет выстраиваться эта линия защиты. И дальше может произойти то, что было и раньше. Они будут убивать людей, а суды – их отмазывать. Это только кажется, что если этим не заниматься – жить будет безопаснее. Даже если ты хочешь только сделать нормальную дорогу возле своего дома, и добиваешься этого от Жэка – ЖЭК будет тебе противодействовать. Если ты хочешь что-то изменить – сразу будешь на прицеле. Поэтому и надо делать так, чтобы все, от кого зависят важные государственные решения, немножко боялись.

“НАШИХ РЕБЯТ ТЕРРОРИЗИРОВАЛИ СОТРУДНИКИ СБУ”

-Нет мысли, что вам сейчас позволяют многое делать – но все ваши не в полной мере законные действия фиксируются и собираются, и когда-нибудь, когда вы станете неудобны, все это вытянется и вас посадят? Вы согласовываете с кем-то свои действия?

-Когда происходят какие-то стычки, как правило, никто не получает серьезных повреждений. Даже люди, которые блокируют банк “Михайловский”, нарушают закон больше, чем мы. Это только кажется, что мы суперрадикальні. На самом деле вокруг столько нарушений закона, общество настолько радикалізоване, что на этом фоне мы – честные самаритяне. Просто это такая сфера – мы бьем “тітушок” или сєпарів. И это сразу становится громким событием.

Один из серьезных случаев, на который мы отреагировали, – нападение на Вятровича. Мы собрали много информации по нападающему, знали кто он, где проживает. Он долго морозився, прятался. Но все же нашелся. И мы его заставили записать видео, в котором он просит прощения. Уже все знали, что этот урод за российские деньги избил не просто рядового националиста, а директора института. Даже его друзья и знакомые говорили ему: что ты за ерунду сделал, придурок? Зачем? За то, что мы ему набили морду, он потом был даже благодарен – после того и после извинения общество не имеет к нему претензий.

Была история, когда избили лидера социалистов, напшикали ему чем-то в морду. Там легкие телесные были, нос разбит. Он мог написать заявление. Тогда мы заплатили бы штраф. Но он сам отказался это делать. К нему приехала полиция. “Что у вас?” – “У меня синяки”. – “А что, их не посадят в тюрьму?” – “Нет”. – “Будет админштраф. Это же легкие телесные”. И он даже не написал заявление.

По поводу, что все кем-то документируется… Мне нечего скрывать. Я лично общаюсь с правоохранителями, потому что передаю им информацию о сєпарів – например, когда нам передают данные о тех, кто заезжает в Украину из-за границы, а потом едет дальше до террористов. Даже если разговоры записываются, если что-то там снимается, и это будет некогда изложенное, меня это не пугает, потому что я знаю – не было никаких заказов. Нас интересуют только сєпари и мы передаем информацию о них. Когда мы можем задержать кого-то сами – делаем это. Не бьем, не делаем самосуд. Передаем полиции, СБУ… Пусть они разбираются. Одного такого мы сдали, а его выпустили. При чем, пока мы ехали в машине, он признавался, что помогал боевикам. Признал это. Я не знаю, его отмазали, он секретный суперагент…

После акции возле Киево-Печерской Лавры с нами сами начали больше общаться сбушники. Они переживают, как будут развиваться события, потому что религиозная тематика.

Когда мы ехали 14 октября на марш УПА в Краматорск, группу наших ребят из Чернигова терроризировали сотрудники СБУ, звонили домой, на учебу, работу, пытались запугать людей. И человек десять таки побоялись ехать, потому что у них могли быть проблемы. В некоторые пришли на обучение, сразу к декану: “Мы из СБУ. Вот у вас есть такой человек, а что вы о нем скажете?” Конечно, все начинают паниковать. При этом ничего не скажут, а просто задают вопросы. А по сути это косвенное давление. Было, что вызвали в деканат родителей активистов…

Но мы все равно делаем свое дело. В последнее время не могу ни по улице пройти спокойно, ни поесть. Подходят: “Евгений Карась?” Думаю: “Нифига себе. Сейчас будут избивать или задерживать”. Вдруг говорят: “А можно руку пожать? Спасибо”. Реально много людей, підримка сумасшедшая. И люди совсем разные. Мужчина здоровенный басом кричит на улице: “Мужик, я тебя узнал, спасибо тебе!”

Я уже даже уточняю: за что вы меня благодарите? “Как, ты не знаешь?” И каждый объясняет. Тот за Лавру. Тот за Гужву. Тот за Крисіна…

… На самом деле Крисін – лишь один исполнитель, который много знает. Сколько еще таких в МВД, в СБУ? Крисін сразу после того, как попал домой, позвонил нашему священнику, который его зеленкой облил, встретился с ним и показал ему распечатки ментовської базы. В Крисіна были все данные, что касаются наших активистов. Менты Крисіну дали всю информацию уже через день! И таких еще много. Они все ждут реванша.

-Ты говоришь о реванше. Действительно думаешь, что это возможно в ближайшее время? Как это будет происходить?

-Ваты у нас среди населения стабильно очень много. И ватники имеют право быть ватниками – пусть на кухнях обсуждают все, что хотят. В политическом плане, слава Богу, их активность существенно уменьшилась. И шансов, что “русская весна” выйдет на улицы, мало – основные деятели сбежали. Остальные дезорганизованы. В них нет четкой структуры, и их лупят – не только С14, “Азов” или “Правый сектор”. В Николаеве, например, на любое собрание сєпарів просто сразу реагирует и приходит почти стихийный толпа ветеранов АТО и других неравнодушных граждан. Насколько я понимаю, они там не способны еще организовывать марши или какие-то культурные мероприятия – но могут бить морды. И понимают, что это делать действительно необходимо. Такие же взгляды я вижу, когда общаюсь с выходцами из Донбасса – им обычно не нужно объяснять, почему нужно бить сєпарів…

В такой ситуации наибольшую угрозу я вижу в том, что в рядах всех силовых структур – МВД, СБУ, прокуратуры, среди судей – очень много сєпарів. Множество напівватних командиров и в ВСУ. Это огромная проблема. Именно эти люди, обойти которые просто невозможно, потихоньку саботируют любые изменения, разваливают все изнутри, создают хаос.

“МЫ УШЛИ С ВОЙНЫ ПОТОМУ, ЧТО НАМ НЕ БЫЛО КУДА РАЗВИВАТЬСЯ ТАМ”

-Как относишься к ситуации с разгоном палаточного городка возле Верховной Рады – независимо от твоего отношения к самой акции? К тому, что правоохранители задержанных поставили на колени?

-Я часто разговаривал про нашу правоохранительную систему с военными. Часто слышал: “Если, не дай Бог, что – бывшие “беркуты” будут по нам стрелять. Мы должны действовать на опережение…”

Я все время сдерживал ребят, говорил, что еще разобраться надо. Но когда при разгоне палаточного городка правоохранители поставили на колени людей – я окончательно понял, что они и сегодня готовы мстить “майданутим”. “Не забудем, не простым”.

… Когда судили бойца с позывным Брест, на суд пришло человек тридцать “беркутов”. Из них лишь четверо отозвались на “Слава Украине”. Это показатель. Что в голове у других 26, если для них это вражеский лозунг?..

-На Майдане ты был сотником 2-й сотни им. Святослава Храброго. Что чаще всего вспоминаешь из тех времен? Какие моменты стали для тебя самыми трудными?

-Физически Майдан для меня – это голод, холод, недосыпание и ограничена километром территория, где мог жить и передвигаться. Со времени объявления в розыск как организатора массовых беспорядков, и по опыту предыдущих нападений МВД, понимал, что за мной охотятся. Тем не менее, Майдан не был тюрьмой. Майдан был шахтой, где мы тяжело работали, чтобы расчистить настоящие источники нации. И это тепло и энергия, к которой мы приближались, перекрывали все трудности. Мы трудились над этим с первых дней. Еще как только вышли первые десятки людей на улицу. Я тогда встретил отставника военной разведки, который ходил и гадал сколько выйдет завтра и по этому пытался прогнозировать, прогоним Яныка или нет…

Нас вдохновляла эта борьба. Людям удавалось смеяться, а не пугаться. Даже когда мы обороняли КГГА и поливали штурмовую спецроту “Беркута” водой (хотя, откровенно говоря, все думали, что уже конец). Когда гонялись за тітушками, когда смотрели на черные ряды ментов на Грушевского.

Уже когда мы ждали автоматчиков “Альфы” вечером 18-го я подумал как же все несправедливо. Столько держаться, идти против течения – а тут все закончилось, потому что руководство, все те совета Майдана, банально не смогли привлечь на последнюю битву хотя бы охотничьи ружья. Все те резиновые пистолеты и фейерверки, что мы имели, закончились еще на Институтской. Я посоветовался и решил уводить своих людей с Майдана. Но источник уже прорвало. И сила, которую мы будили эти месяцы, стремительно полилась по земле и остановила голыми телами даже автоматы и снайперские винтовки.

-Сколько ты был в зоне АТО?

-Сначала, осенью 2014 года, мы в составе батальона “Киев-2” уехали на ротацию в Волноваху. Потом нам пришлось сидеть в Киеве пока мы не перевелись в “Гарпун” – и уже с “Гарпуном” мы отправились в Константиновку. Потом была Авдеевка, потом Славянск, потом снова Авдеевка, много перемещений… по Сравнению с некоторыми людьми я провоевал недолго, но мне удалось “облазить” почти весь Донбасс и Луганскую, и Донецкую области.

Когда “Гарпун” расформировали мы еще много ездили зоной боевых действий и как журналисты, и в составе аеророзвідки, и как волонтеры. Кроме того, я проводил параллельно тренинги для розвідрот – учил их, как вычислять сєпарів. Это у меня хорошо получалось всегда, но в условиях, когда мы уже не имели статуса, сам этого делать я фактически больше не мог.

В Киев я вернулся уже в 2016 году, на марш 14 октября. Должен сказать, что если бы не расформировали “Гарпун” – я и сейчас был бы на фронте. Но случилось то, что случилось – и я не видел путей дальнейшего развития. Вернулся, как и много моих друзей, совсем не потому, что на фронте мне было скучно или потому, что я уже “навоевался”…

-Ты решил, что нужнее в Киеве?

-Нет. Просто то, что мы действительно могли делать на фронте качественно, делать возможности мы больше не имели. Если бы я, например, был опытным аеророзвідником – я до сих пор был бы в АТО. Но есть и было много людей уже поэтому хорошо обученных, и я не видел смысла тратить время на обучение – в 2016 году мне уже было 29.

Я видел, что у меня очень хорошо получается – вычислять и ловить сєпарів. Как на нашей территории, так и на фронтовой. Часто когда шла какая-то операция, именно наши ребята работали в этом направлении и работали, пожалуй, лучше, чем часть контрразведки СБУ.

Мы ушли с войны потому, что нам не было куда развиваться там. Хотя большинство хотело бы и дальше воевать.

 

Валерия Бурлакова, Виолетта Киртока,”Цензор.НЕТ”

Фото:Наталья Шаромова, “Цензор. НЕТ”

Источник: https://censor.net.ua/r3056059 РЕЗОНАНСНЫЕ НОВОСТИ