Народный Герой Украины Анатолий Адамовский: “Я объяснял, что объекты Ахметова не буду охранять. “Не нравится – пиши рапорт и вали”, – сказали мне”

Народный Герой Украины Анатолий Адамовский: “Я объяснял, что объекты Ахметова не буду охранять. “Не нравится – пиши рапорт и вали”, – сказали мне”

Он поехал на Майдан после того, как в центре столицы “избили детей” – и больше не возвращался в родной Донецк. Вовсе не потому, что не хотел, просто так сложилась жизнь. В феврале на Институтской в Анатолия попал снайпер. После лечения дончанин ушел добровольцем на фронт – несмотря на то, что рука еще не работала.

Боец 25-го батальона “Киевская Русь”, недавно превращенного в третий линейный батальон 54 ОМБр, рассказал “Цензор.НЭТ” о враче, который с молотком в руках оберегал сон раненых майдановцев, об охране собственности Ахметова от рейдерского захвата, о пулеметчика в звании подполковника, волонтерский танк, борьбу “Киевской Руси” за свое существование, сбор денег на бензин в армии и упущенные возможности Майдана.

“ГОВОРЮ – НА МАЙДАНЕ СТРЕЛЯЮТ, МНОГО УБИТЫХ. МЕДСЕСТРЫ СТОЯТ, ПЛАЧУТ. А ГЛАВНЫЙ ВРАЧ СПРАШИВАЕТ: “ЗАЧЕМ ТЫ ВРЕШЬ?”

-Вы из Донецка…

-…И я знаю очень много честных, порядочных и патриотичных людей оттуда. Дончане не виноваты в том, что произошло. Сейчас делают вид, что расследуют Майдан. Но почему никто не расследует, как началась война на Востоке? Как, например, россияне зашли в Славянск – город далеко не пограничное? Каким образом в тыловое город зашла группа ФСБ и ГРУ в составе 48 человек с кучей вооружения? Где были пограничники, менты, гаишники? Почему это никто даже не копает?

Донецк никогда не был просєпарським. И процент идиотов в Киеве не меньше, чем в Донецке – думаю, 15-20%. Если бы в Киев зашел Путин – все было бы так же. А если бы Путин вдруг принял решение взять Львов и забросил группу туда – то и там немало людей пошло бы в полицаи.

– Когда вы последний раз были дома?

-Когда избили детей – я стрим смотрел…

-То есть? Вы поехали на Майдан и уже больше никогда не возвращались в Донецк?

-Да, я больше там не был. 20 февраля на Институтской меня снайпер пальнул в плечо. 7,62. Разрывное.

Меня вытащили в гостиницу “Украина”. С “Украины” меня вынесли на одеяле отец с сыном, с которыми я общаюсь до сих пор – дворами мы поднялись куда-то в сторону Михайловской площади. Там стоял “течик”. Этим бусом меня и еще одного раненого отвезли в больницу №4.

В это время некоторые больницы уже были забиты майданівцями. Нас также, кажется, должны были везти совсем не на Соломенку, но водитель что-то напутал. И в больнице №4 мы оказались первыми ранеными. Там такой кипиш начался! Меня заносят, я стараюсь бадьоритися, ведь казаки не плачут. Работники больницы спрашивают: “Что там?..” Говорю – там стреляют. Много убитых. Медсестры стоят, плачут. А их главный врач спрашивает меня: “Зачем ты врешь? Зачем панику разводишь?” Потом мне рассказали, что именно этот врач позвонил в ментовку.

Меня оперировали под местным наркозом. Сначала обкололи руку, потом знеболювали током. Собралась толпа, даже какой-то профессор пришел. Режут, тут кто-то заходит и сообщает: “Милиция приехала”. Тот профессор сразу вышел, а через некоторое время вернулся: “Я им сказал, что раненые тяжелые. Они поехали”.

Нас со вторым парнем прооперировали и подняли в палату на четвертый этаж. Время было где-то обеденное. И тут снова кто-то прибегает: “Беркут” приехал забирать нас… Медики спустили нас грузовым лифтом в подвал. Там, среди труб и какого-то железки мы прятались около часа. Затем к черному ходу больницы – ведь там не было камер – подъехали молодые парень и девушка, которые жили рядом, и забрали нас к себе домой. Но вечером у раненого в живот парня открылось кровотечение. Врачи сказали срочно везти его обратно.

У меня слезы, когда я это вспоминаю: у больницы на это время уже собралось несколько сотен местных жителей. Кто с собаками, кто с чем. В больнице №4 уже привезли и других раненых, и эти люди пришли охранять их. До утра они оставались возле здания. А врач Макаренко Николай Андреевич, капец какой дядя, остался в нашей палате на всю ночь. Взял молоток и сидел с ним у нас.

На утро приехали “скорые” из Львова – они забирали львовских и ровенских раненых. Я кстати вообще никогда не был в западной Украине. Не потому, что там бандеровцы – просто у меня там нет родственников, ездить не к кому.

В больнице я должен был остаться один. Но женщина с Холодной Воды, госпожа Ирина, с которой мы были знакомы на Майдане – она там кормила всех, сказала: “Забирайте и его. Чего вы его здесь одного оставляете”. Я отпирался, но меня все равно забрали в Львов.

Привезли нас туда в 9 часов вечера. В городе не было видно милиционеров, по двору больницы ходили ребята спортивные. У дверей нашей палаты сидели, охраняли ее два крепкие пацаны и старенький дедушка. Уже впоследствии я узнал, что этот дедушка – тренер борцов…

В 6 утра я проснулся. Смотрю в потолок. Думаю: ну нафига я сюда приехал? Я здесь никого не знаю. Ребенок мой в Киеве… На обходе я спросил врача, будет еще машина на Киев ехать, и попросил меня отвезти обратно. Ведь уже революция победила! “Ты не транспортабелен”, – ответил мне врач. “И я на автобусе поеду!” – начал я. Он послал меня, развернулся и ушел.

В полдень народ в городе узнал, что майдановцев привезли. С тех пор я чувствовал себя как Ленин в мавзолее: бесконечный поток людей. Еды – гора, по всей больнице ее разносишь… И это еще ничего было когда еду просто приносили. Страшно – это когда кормить пытались. “Суп! Пляцки! Ты такого не пробовал!” Одна кормит, а вторая уже стоит в очереди. Я 8 кг за месяц набрал там. Вот такая будка была. Бандеровцы проклятые!

“ПОДПОЛКОВНИК ЕВГЕНИЙ ЛАВРОВ, БУДУЩИЙ КОМБАТ “КИЕВСКОЙ РУСИ”, БЫЛ В МОЕМ ОТДЕЛЕНИИ ПУЛЕМЕТЧИКОМ”

-Летом вы уже были на фронте. Как удалось так быстро восстановиться после ранения?

-Вместо раздробленной кости мне вставили железку. Сделали плечо. Но рука не работала – я чашку поднять не мог. И в военкомате меня, конечно же, не взяли.

Тогда я позвонил своим майданівським друзьям. Они уже были в “Донбассе”, на базе в Новых Петровцах. Я приехал туда, меня привели в штаб к Семенченко. “Из Донецка? О, зема! Мы своих не бросаем. Їжджай, проходи медкомиссию” – сказал тот.

На медкомиссию я взял друга – он с моими документами зашел к врачам вместо меня. Там посмотрели – две руки, две ноги, патриот. Все! Так вот я попал в “Донбасс”. Точнее, сначала не в сам “Донбасс”, а в такой себе “Донбасс-2” – батальон “Крым”, в котором тогда уже была сформирована первая рота. Очень мощная. Ее хорошо тренировали в Петровцах, в частности, учили нас альфовцы. И в этой роте на тот момент из 62 человек 41 – это были офицеры, которые служили просто солдатами. Ротой командовал мой друг Зеленый. Я, солдат, был командиром отделения. А подполковник Евгений Лавров – позже комбат наш в “Киевской Руси”, Волк – был у меня просто пулеметчиком. Подполковник пришел солдатом воевать…

У Сени (здесь и далее – речь идет о бывшего комбата батальона “Донбасс”, ныне народного депутата Семена Семенченко, – Ред.) были планы создать бригаду. Но что-то у них пошло не так, проект аннулировали. Кроме того, в “Донбассе” были потери. У бойцов нашей роты спросили, кто хочет выйти на фронт – и мы пошли. Так попали в батальон.

-Но почему быстро решили уйти из “Донбасса”?

-Мы тогда были в Артемовске. Как раз только Попасну взяли (Районный центр на Луганщине украинская армия и батальон “Донбасс” освободили 22 июля 2014 года, – Ред.) .

У Коломойского и Ахметова тогда был конфликт, Филатов (Борис Филатов, мэр Днепра, тогда – заместитель председателя Днепропетровской областной государственной администрации по внутренней политике, – Ред.) говорил, что Ахметов предатель, что нужно у Ахметова все забрать, экспроприировать… И я думаю, что Ахметов все это воспринял всерьез.

А Кураховская ТЭЦ – это его. И чем Ахметов однозначно заинтересовал Сеню, потому что нам, третьей роте, дали приказ сдать броник и оружие и строиться. В штабе мне “сдали”, что поедем мы охранять ТЭЦ. Поэтому на построении я вышел вперед. Говорю: “В этом строю 95% людей с Донбасса. Все они прекрасно знают чье это барахло – Кураховская ТЭЦ. Я не подписывался ахметовское охранять, я туда не поеду”. Мне ответили, что это ложь, и что на самом деле мы поедем в Красноармейск (ныне Покровск – Ред.), там получим оружие и выйдем на Пески. О-О-о! Тогда едем!

Нас загрузили в автобусы, дали охрану – 5 разведчиков с автоматами… И привезли на Кураховскую ТЭЦ. Поставили задачу: по два ВОХРівця и по два бойца “Донбасса” должны охранять периметр электростанции. Цель – предупредить теракт.

“Вы за идиота меня принимаете? Чтобы охранять этот периметр самом деле нужна вся целая рота. Что вы лепите? Ахметов просто боится рейдерского захвата!” – возмущался я.

На следующий день приехал контрик из Артемовска и начал выносить мне мозги. Я упорно объяснял ему, что я донецкий, я знаю, чей это объект и охранять не буду. “Не нравится – пиши рапорт и вали”, – наконец сказали мне. Я согласился. Вместе со мной из строя вышли еще 18 бойцов. Вместе с моим отделением мы собрали рюкзаки и уехали оттуда. Я быстро обзвонил всех своих знакомых, опять же с Майдана, и меня вывели на комбата “Азова”, на комбата “Айдара” и комбата “Шахтерска”.

“Шахтерск” был ближе к нам -и поэтому мы поехали в “Шахтерск”.

-Но, видимо, сразу поняли, что это был не лучший выбор.

-Ну, упакованы они были очень конкретно… Но публика там была колоритная.

Батальон был разделен на два лагеря. Первая половина – в наколках, что практически просвечивали сквозь одежду, с куполами на спине, сидят такие на кортах курят. Вторая половина – менты. Комбат говорил, что у него есть правило: “Кто старое помянет…” Но я походил, посмотрел, и понял, что нет. Здесь я точно не хочу быть. Поэтому начал дальше вызванивать друзей.

Узнал, что в Десне формируется 25-й батальон “Киевская Русь”. Что формирует его Министерство обороны. И я пошел туда. Тогда это еще был батальон территориальной обороны, однако вскоре он стал отдельным мотопіхотним батальоном.

“ВОЛОНТЕРЫ ПРИВЕЗЛИ ТАНК, КОТОРЫЙ СТОЯЛ ГДЕ-ТО КАК ПАМ’ПАМЯТНИК”

-В некоторых батальонов тероборони бывали проблемы с обеспечением, в том числе не хватало вооружения…

-На тот момент наш батальон был не лучше обеспеченным подразделением. У нас были противотанковые комплексы, “мотолиги”, 18 бех, 3 танка (один из них волонтеры привезли – стоял как памятник), минометы… Все было! Строим блиндаж? Нам из Киева, ведь мы были под Киевским областным военкоматом, гонят фуры с лесом. И даже бетонные блиндажи у нас были на нуле…И 950 человек штата!

-Каким был боевой путь “Киевской Руси”?

-20 августа мы зашли в Дебальцево. 24 декабря вышли оттуда на ротацию, нас заменил “Кривбасс”. Но за 18 дней, когда начался шухєр, нас вызвали из отпусков – и половина нашего бата снова зашла в Дебальцево. Выходили мы оттуда 18 февраля 2015 года.

Потом мы уехали в Попасну. Потом было Золотое. Следующая ротация – Троицкое. А после него – две ротации подряд в Светлодарске дугу.

Світлодарка… Постоянно я в степи копаюсь! Людям везет, они везде побывали. А я, блин, зато каждое дерево на дуге знаю. И уже не могу на нее смотреть.

Сейчас мы снова на полигоне, но вскоре выходим. Пока неизвестно куда… да И батальон расходится: 160 человек осталось. Теперь мы – не “Киевская Русь”, а третий линейный бат 54 ОМБр.

-Летом 2017-го вы активно протестовали против включения в бригаду…

-Да, мы долго боролись. Поднимали волонтеров, под Генштабом акции проводили, подключали телевидение. Нас поддержали ветераны различных подразделений “Азов” вообще серьезное заявление сделал – что идет попытка задаваить добровольческие батальоны…

Армейское руководство не любит кипиш. Можно было их дожать. Но, видимо, мы заняли недостаточно жесткую позицию. Потому что у нас была надежда на другое– тогда к нам приезжал доктор Филипп Карбер. Американцы хотели сделать “натовский” подразделение в ВСУ, помогать ему, это предложение обсуждалось с Муженком и Полтораком.

Летом 2017-го нас собирал комбриг 54-й, рассказывал, как все будет хорошо. Я тогда исполнял обязанности главного сержанта нашего батальона. Встал и сказал: “Товарищ полковник, со всем уважением – но у нас славный боевой путь, мы заработали свое право на жизнь. Если у нас нет возможности быть отдельным батальоном – то американцы приезжали, предлагали сделать из нескольких добробатів добровольческую бригаду…”

Но что-то не получилось.

С комбригом этим я сейчас в нормальных отношениях. Но, честно говоря, даже во время событий с “Грузинским легионом” комбриг был неправ. Правы были Мамука и Лавров.

“С СОЛДАТ СОБИРАЮТ ДЕНЬГИ НА БЕНЗИН, ЧТОБЫ РЕЗАТЬ ДРОВА”

-Что изменилось с того времени, как вы в составе бригады?

-Во первых, я считаю, дух…

-А учеба? Обеспечение?

-В худшую сторону. Учений сейчас абсолютно не было. Мы тупо сидели 5 месяцев, гнили потихоньку…

Обеспечение? Видели бы вы, как кормят. У нас раньше такая кухня была, о ней репортажи делали! Сейчас ежедневно или жареные макароны или крупы – и есть это можно только потому, что у наших поваров золотые руки. К тому же, МО не провело тендер. Не закуплена одноразовая посуда для бойцов. Поэтому нам повидавали котелки как в 41-м году. Но, несмотря на то, что мы пока в тылу, – мы не в тех условиях, чтобы всегда была возможность нагреть воду и помыть все.

Или, например, с солдат собирают деньги на бензин для бензопил – чтобы резать дрова. Я не понимаю этого… Мне сейчас в батальоне очень некомфортно.

По моему мнению, все проблемы в армии сейчас происходят не из-за солдафонщину, не через привычку “копать отсюда и до обеда”. Не дураки это все делают. Просто адекватных и идейных людей сознательно выжимают из ВСУ. Зато приходят “работники”.

-Какой вы видите выход?

Мне кажется, что мы упустили переломный момент. Уже пошел регресс, и по сравнению с 2015 годом, когда армия была уже обстреляна и матера – сейчас это просто порнография.

-“Все пропало”?

-Нет… Ведь люди, которые воевали в 14-15 – они никуда не делись. Они просто разочарованы и ушли из армии. Но если что-то начнется, если попрется Россия – конечно, они вернутся.

Просто грустно… Весь тот негатив, против которого я в домайданівській стране выступал, снова здесь. Я теперь понимаю, что нас обманули. На самом деле ничего не менялось – просто они все перепуганные были, и поэтому молчали. А теперь решили отомстить за страх, который они пережили в 2014 году.

Пока что я надеюсь на выборы. Они не пройдут тихо, мирно и с воздушными шариками. Возможно, где-то треснет, где-то кто-то перегнет палку – и будет снова какой-то толчок к изменениям… Потому что без какого-то сотрясения, возможно, даже крови, сейчас ничего не изменится.

-А если нас опять обманут?

– …Мы сами себя обманываем. Когда выдаем желаемое за действительное, верим в то, во что хотелось бы верить, и отказываемся видеть реальное положение вещей.

 Валерия Бурлакова, “Цензор.НЕТ”

Источник: https://censor.net.ua/r3100345 РЕЗОНАНСНЫЕ НОВОСТИ