У зв’язку з хворобою моя війна вже закінчилась, я не зможу працювати на передовій як парамедик, – “Госпітальєри” Тетяна і Сергій Морози борються з онкозахворюваннями

У зв’язку з хворобою моя війна вже закінчилась, я не зможу працювати на передовій як парамедик, – “Госпітальєри” Тетяна і Сергій Морози борються з онкозахворюваннями

Татьяна и Сергей Морозов, известные в кругах добровольцев как Фрости (собственно, Фрост и Фрау), принимают участие в войне с самого начала в составе добровольческого медицинского батальона “Госпитальеры” (на сегодня медбат входит в состав УДА). Он – бывший администратор протестантской церкви; владелец небольшой строительной фирмы, на фронте – капеллан, парамедик, старший инструктор вишкольного центра “Госпитальеры”. Она – бухгалтер по специальности, руководитель волонтерской службы “Госпитальеры”. Бурная деятельность Фростів сейчас в прошлом. Около полугода назад супруги добровольцев постиг страшный диагноз – онкозаболевание.

Это тот случай, когда трудно написать отстранен журналистский материал, ведь слишком хорошо знаешь и любишь его героев.

Лишь один эпизод: осенью 2015 мы организовывали социально-адаптационный лагерь “Камуфляжная осень” для бойцов и волонтеров. В определенный момент “сорвалась” обещанная глина для мастер-класса по гончарству. В бюджете, что собирался методом “шляпы”, затрат на ее закупку не было предусмотрено. Организаторы были в отчаянии – просто перед началом мероприятия добавилось плюс один вопрос покупки и доставки. На призыв в фейсбуке друг Фрост среагировал сразу: пообещал завезти замечательную глину со Львовщины прямо на лагерь. Глина с Западной Украины примчалась на дальний хутор в лесах Черниговщины. Без всяких навигаторов и предварительных звонков, они довезли на “скорой” с позывным “Буфало” сырье, отыскали нужный дом, где находились “орги”. Передали вожделенную глину, да еще и в придачу яств, и следующим же утром отправились на базу, на Восток.

Страж закона

“Когда начался Майдан и война, я пошел учиться на священника, и в апреле 2015 года уже получил диплом, позволявший заниматься капеланською работой, – вспоминает Фрост. – Приезжали капелланы и психологи из Америки и Канады, давали курс, как правильно общаться с военными. Делились собственным опытом – ведь они капелланы по 20 лет, были в разных войнах, в Ираке, в Афганистане. Война только началась, в Украине вообще капелланов не было. Были священники, которые приезжали, проводили обрядность…”

Он уверяет, что зарубежный опыт работает и в нас, ведь все войны одинаковы. Несмотря на разные языки и культуры, психологический подход тот же: “Основная забота наших воинов – насколько правильно, что они воюют, основной вопрос – действительно ли, если я погибну, Бог меня простит за то, что я воюю. И согласно с Библией, Словом Божьим, ты им показываешь. Если это есть защита, ты не идешь, как вор, как захватчик, чтобы уничтожить, погубить, ты стоишь на защите своего народа, той границы, которую нарушает вор, это не считается грехом. Он агрессор, вор, что приходит в твой дом забрать то, что по библейскому закону принадлежит тебе. А ты страж этого закона. Библия допускает, что ходит страж, который имеет при себе меч и имеет право наказывать этим мечом грешника, который нарушает законы бытия и законы того города. Когда военные приходили к Иоанна Крестителя, сотник римской армии, тот самый наемник – он пришел, раскаялся в своих грехах, но ему не сказали “иди и становись земледельцем”, а сказали “просто будь честным и возвращайся обратно в войска”. Просто надо оставаться честным и справедливым, и по справедливости судить, а не становиться захватчиком, который живет и воюет ради наживы”.



Кроме духовной базы Фрост овладел тактическую медицину. “Я увидел объявление в Франковске, что набираются добровольцы для медицинской службы – планировали создать медслужбу “Гипократ”, – вспоминает он. Поступил туда – я считаюсь неплохим водителем, езжу на любой технике. Записался добровольцем – сначала красный Крест провел курсы домедицинской помощи, а затем мы выехали на полигон в Козине. Туда уже приехала “Экстренная медицина”, она провела уже расширенные курсы… После курсов встал вопрос – куда мы должны выезжать? Были нюансы с организацией, и мы уже связались с ДУКом, с Яной Зинкевич (“Госпитальеры” тогда входили в состав ДУК ПС, – авт.), и Яна в ноябре, кажется, приехала к нам, с нами всеми познакомилась, мы записались в резерв. И в январе 2015 я выехал как резервист на базу 5-го бату, и уже оттуда попал в Пески”.

Жена тем временем занималась воспитанием двух сыновей (13 и 18 лет) и помогала мужу. Она также сразу “включилась”: “После того, как Сергей уехал на фронт, я сразу начала заниматься волонтерской деятельностью в Франковске, отправляя помощь “Госпітальєрам”. Преимущественно это была медицина. У меня были друзья, знакомые за границей, я стала с ними связываться, они начали присылать медицину. Я считаю, что у людей лучше получается, тем они должны заниматься. Смысл с меня как парамедика, если я неплохой организатор?! Я сразу знала, чем мне надо заниматься, чтобы это было эффективно и максимально с пользой для всех!”

Согласно традиции, устаткувалася в добробатах, новичкам нужно было придумать позывные. “Яна спросила: “Какой ты позывной хочешь?” – вспоминает Сергей. – А “от фонаря” сказал: “Давай я буду Микки-Маус!” Она так глянула на меня и сказала: “Нет, ну ты подумай!..” А потом уже когда я дома сказал, что я так прикольнулся и сказал “Микки-Маус”, Таня говорит: “Никаких микки-маусов!” Я всегда, когда в игры компьютерные играю, подписываюсь “Фрост”. И Таня говорит: “Пиши “Фрост”, потому что такого позывного не встречается! Если что-то случится, я буду знать, что это с тобой!” Это, по сути, моя фамилия на английском!”

Сама же Таня категорически отказывалась придумывать себе прозвище, но оно “приклеїлось” самостоятельно: “Меня знали как Татьяну Мороз, мне не надо было позывного! Парень УДА франковской однажды начал меня называть Фрау Фрост – и оно так прилепилось ко мне! Я сначала ругалась: меня и так все знают, не надо мне позывного!.. А добровольцы в Франковске подхватили, это передалось на “Госпитальеры”, и последний год я уже Фрау Фрост!”

“Коррида с танком”

Из ярких моментов Фрост называет “корриду с танком”: “Мы выезжали из Песков обратно на “Улитка” (одна из позиций “Госпитальеров” в 2014-2015, – авт.) на позицию. Тогда было немножко жестковато, стреляли по дороге во всех машинах, и дали приказ всем ездить с выключенными фарами. Мы сообщили, что медики выезжают из Песков, пригласили разрешение, “Мост” дал “плюс”, что дорога свободна. Мы сели и поехали. Еще Саня (Чачунь) взял ночник, пытался в него смотреть… Танкисты долго ремонтировали свой танк, и в азарте решили его ночью без фар прокатить. И никого не предупредили – ни “Мост”, ни “Небо” – не имели с ними нормальной связи. Их не предупредили, и они выехали на ту самую дорогу. Мы заметили их в последний момент. И они нас так… немножко… хорошо переехали… Мы были на “пикапе”, нам полностью “по морде” проехались… красиво… Это 93-я была. Потом было смешно с той ситуации, а сначала немного труханули… Хорошо, что среагировали и крутанули рулем – иначе переехал бы нас посередине!”

Про все эти приключения, естественно, жена об этом не знала бы и до сих пор, если бы не Евгений Титаренко с позывным Режиссер (или просто Рєжик) – собственно, режиссер документального кино, что был в составе медбату и не упустил возможности заснять происшествие.

“Узнала я об этом случайно, увидела видео Рєжика, и узнала его хрип, – вспоминает Фрау. – Когда была фраза “все живы?”, он прохрипел “Нет!..”. После того в ультимативном порядке на фронт муж поехал в сопровождении жены. “В апреле 2015 года, как раз на Пасху, мы выехали на своей машине… набрали куличей, колбасы, и поехали. И на Пасху были в Песках, на “Улитке”, – вспоминает Татьяна.

Фото:А. Максименко

Реанимация, душ и “Дорога ада”

Фрост говорит полушутя, что написание мемуаров – не для него, и это немного обидно, ведь за эти годы у супругов набралось воспоминаний на захватывающий “экшн”, в котором не хватает как грустных эпизодов, так и комических.

“Первый двіж, первый выезд был как раз на старый Новый год, – вспоминает Фрост. – Уезжал я, Чачунь, Бас – он и Чачунь были штурмовиками, у меня в машине сидели Зойка и Атеистка. Мы такой группой доехали до Красногоровки, там к нам присоединилась Яна на пикапе, и Десятка. Мы вышли на этом блок-посте возле церкви, Десятка подошел и говорит: “Ну что, сейчас даем по педалям, потому что дорога обстреливается! Кто отстанет – того проблема!” Я был шофером той машины, мы ее “Серафим” назвали, Т-4 старенький, нам из Германии привезли. Мы сели, и он как дал на том пикапе! Десятка немного бешено ездит, я еле держался за ним. То уже зима была, гололед, “течик” шатало, мы все такие напряженные были… Чачунь уже был, а я впервые заезжал… И он увидел мой напряг, и по-приколу достал телефон и включил “ACDC” “Дорогу из ада”, “Колокола ада” – у него такой набор песенок был. Уже доезжали до Песков – все они окна опустили, выставили автоматы… Первый выезд был впечатляющим! Мы заехали на “Улитка”, Десятка притормозил, вышел довольный такой, поржав, говорит: “Ну что, вам понравилось?!”

А потом начались обычные дежурства под “Республикой Мост” и в самих Песках: “Дальше были будни – мы шесть часов дежурили четыре часа имели на отдых. У нас было три машины, которые дежурили под Мостом. Я даже не помню, какие там были раненые… Я застал конец аэропорта, когда оттуда еще вытаскивали раненых. Их привозили много… Вывозили из аэропорта, бросали быстрые, мы уже их подключали к капельниц и летели в “травму”.

Когда случилась беда с основательницей и командиркою “Госпитальеров” Яной Зинкевич (ее машина попала в страшное ДТП – медики несколько дней боролись за ее жизнь, а сейчас главная “Госпітальєрка” передвигается на коляске из-за травмы позвоночника), Фрау помогала всем, чем могла. Дни возле кровати Яны она вспоминает как самые тяжелые и самые печальные. К неизвестности, девушка будет жить, прибавлялась гнетущая атмосфера, помноженная на бессонницу: “Когда Яна была в реанимации, мы менялись с ее мамой… Это же реанимация политравмы, там очень тяжелые раненые лежат… и мамы у них, и ты пытаешься успокоить тех женщин… это 10 дней сплошного негатива и стресса”.

Однако Яна выжила и вернулась к активной работе в батальоне. А через некоторое время супруги стали крестными родителями Богданы, Янина дочери, чудом родилась после катастрофы.

Однако, пусть там что, а более всего вспоминаются веселые мгновения. “Это смешно, но самое яркое воспоминание – это душ на старой базе в Дмитрове! – признается Фрау. – Я любитель трижды в день принимать душ, надевать чистую одежду… это норма для меня! И когда я приехала на базу, там “серветковий” душ, у меня был шок. Мы съездили на “Улитка”, и, когда вернулись… собратья знали эти мои приколы с душем, и говорят: “Танічка, мы сделали душ!” Большего, чем тогда, кайфа от душа я, пожалуй, не смогу получить! Плитка, наполовину отбита, плесень повсюду, я стою на шарик от мусора и поливаю себя из непонятного шланга! И мне плевать, что душевая не закрывается, и любой может зайти, я кайфовала от того, что на меня льется теплая вода!”

Война и люди

С 2016 года добавилась новая грань деятельности: учебная. Часть “госпитальеров” прошла курсы ТССС (протокол тактической медицины, что соответствует стандартам НАТО), и Фрост начал обучать новичков: “Мы делились своим “госпітальєрським” опытом, и теми нормами, которых нас научили по ТССС. Организовывали процесс обучения и тренировки молодежи и новобранцев”. Отныне на базе “Госпитальеров” регулярно проходят тренировочные занятия, на которые может попасть каждый желающий. А после обучения, по желанию, попробовать себя “в поле”.

“Война всегда оставляет какое-то пятно в жизни, – признается Фрост. – Я стал более нетерпим к социальной несправедливости, к нюансам с пониманием правды, немного резче стал. Раньше старался придерживаться образа человека верующего, через “простите” долго объясняет, старался развивать долготерпение в себе. А сейчас немного попроще стал. Прямішим. А из положительного – война дала очень много друзей, создала свой мир из людей, которые воевали, которые прошли с тобой то все. Это все мне добавляет очень много положительный эмоций”.

Он убежден, что война также поменяла общество. Погибшие накладывают на живых определенную ответственность, и это не может не повлиять: “Кардинально не изменилось, но есть поколения, слои, которых это сильно коснулось. Они понимают, что кто-то погиб ради тех благ, которые они имеют. Есть часть людей, которые имеют память, которые осознают, за что гибли на Майдане, за что погибают на войне”.

Фрау уверяет, что война научила больше ценить человеческую жизнь: “Вообще отношения с людьми – это самое важное, что есть. Больше война изменила наших детей – они резко повзрослели. Они видят, какие у нас отношения с людьми, они учатся, правильно расставляют приоритеты, что деньги являются не настолько важными, как отношения, как человеческая жизнь. Если детей спрашивают, кто твой герой, большинство назовет мультяшного персонажа, супермена и прочее, то наш сын, будучи в лагере, сказал: “Мой герой – это мой папа!” Это вдохновляет к борьбе… Старший прошел выучку, но он сейчас учится. Ведь кому-то надо строить Украину, поднимать ее… война войной, фронт фронтом, а молодое поколение должно учиться, чтобы наша страна была такой, как мы желаем!”

С фронта в операционную

Собственно, бурная деятельность Фростів, описанная выше, сейчас в прошлом. Уже около полугода как супруги добровольцев постиг страшный диагноз – онкозаболевание. Они до последнего не озвучивали это публично, пока не стало ясно – своими силами не выбраться. У Сергея диагностировано гліобластому четвертой стадии – опухоль мозга. Месяц назад он перенес сложную операцию по ее удалению в больнице им. Мечникова. Впереди несколько курсов химиотерапии и лучевой терапии.

У Татьяны меланома второй стадии с большой злоякістністю. Опухоль удалили, и также есть надежда, что она не вернется. Сейчас Фрау должна принимать иммуностимуляторы течение 50 недель.

“Это прекрасные и дорогие мне люди, которые положили свое здоровье на эту войну, – пишет Яна Зинкевич на своей странице Фейсбук. – Они вместе выдержали невзгоды, все трудности, помогли не одной сотни людей, и сейчас сами нуждаются в нашей с вами помощи! Мы не можем их потерять! Они должны видеть бракосочетания своих двух прекрасных сыновей и рождения внуков! Они крестные родители моей Богданы и должны быть со мной перед ее свадебным алтарем за 20 лет! Как когда эти люди стали на защиту вас, станьте вы на защиту их здоровья и спасите их жизнь и их семью!”

“В связи с болезнью моя война уже закончилась, я не смогу работать на передовой как парамедик – есть нюансы со здоровьем… – с грустью замечает Фрост. – Я буду больше гуманитарной миссией заниматься по возможности”. Сейчас планирует вернуться к работе на строительной фирме, продолжая при этом заниматься вишкольною работой.

“Просто хочется спокойно жить, – говорит Татьяна. – И все. И никаких грандиозных планов совершенно нет. Дальше продолжать поддерживать мужа – он постоянно у меня двіжує! Мне бы за ним успеть!”

О таких, как они, трудно писать – они слишком легкие, драйвовые, позитивные и светлые – боязно сломать неточным словом этот образ. Они никогда не жалуются и всегда подрываются на помощь. Очень хочется верить, что их диагноз не станет приговором, а только новым доказательством, что наше общество за годы войны таки научилось взаимопомощи и мастерства ценить жизнь. Слишком дорого даются эти уроки.

Помочь Фростам можно по реквизитам:

5168 7422 0370 6431 Татьяна Мороз (Приватбанк гривна).
4731 2171 1161 4937 Татьяна Мороз (Приватбанк доллар).

Для переводов из-за рубежа:
Western Union и Money Gram: ФИО (латин): Moroz Pat
Емейл: Email: design-studiodim@ukr.net
Номер телефона: (Татьяна) +380 (67) 496 41 97.

Также, возможно, кто-то имеет возможность помочь медикаментами:

Татьяне – лаферобион, 3 миллиона.
Сергею – химия темодал + осетрон.

Елена Максименко

Фото: Юлия Фобия

Источник: https://censor.net.ua/r3052160 Копия РЕЗОНАНСНЫЕ НОВОСТИ