Петровский не требует опровергнуть “недостоверную информацию”, а хочет сказать, что о его прошлом в принципе нельзя писать, – Маслов о дело Нарика против Бутусова

Петровский не требует опровергнуть “недостоверную информацию”, а хочет сказать, что о его прошлом в принципе нельзя писать, – Маслов о дело Нарика против Бутусова

Продолжаются судебные разбирательства по прецедентной дела против СМИ. Днепровский бизнесмен, а в прошлом криминальный авторитет Александр Петровский подал в суд на Цензор.НЕТ, его главного редактора Юрия Бутусова и еще двух человек за утверждения о его причастности к криминальному миру” и “освещения его личности в негативном свете”.

Ранее Цензор.НЕТ опубликовал фотографию президента Петра Порошенко и патриарха Филарета рядом с Петровским, а также цитату генерального прокурора Юрия Луценко о связи Петровского с криминалом и его уголовное прозвище Нарик. При этом цитата уже бывшего генпрокурора есть в открытом доступе. 1 марта суд постановил взыскать с Бутусова 357 тысяч гривен.

Интересы Цензор.НЭТ и Бутусова вызвалась представлять юридическая фирма SENSE, которую возглавляет ветеран АТО Леонид Маслов. Само дело он называет нонсенсом и наступлением на свободу слова. В разговоре с нами он рассказал: что в позиции Петровского является абсурдным, чем его сторона, выиграв низшие инстанции, сейчас затягивает дело, как днепровская судья превратила решения суда на поэму.

СТОРОНА ПЕТРОВСКОГО ХОЧЕТ СОЗДАТЬ ПРЕЦЕДЕНТ, ПОЭТОМУ ПОДАЕТ ИСКИ В ПОДСТАВНЫХ ЛИЦ

– Сколько существует дел по иску Петровского до Цензор.НЕТ и Юрия Бутусова и на каком они этапе?

– Сейчас есть несколько дел, где до Юрия Бутусова судится Александр Петровский. Мы участвуем пока в 4 – две на стадии апелляции, и есть еще две новые дела, в которых господин Петровский судится относительно того, как освещались на Цензор.НЕТ первые два решения.

Во первых инстанциях мы проиграли, потому что нас попросту не сообщили о судебном заседание, и мы не знали о них. Сейчас мы в апелляции в открытом процессе, и почему-то сторона Петровского это затягивает.

– Каким образом затягивают?

– Интересная ситуация по первому делу. Сейчас сторона Петровского подает на исправление ошибок в мотивировочной части решения. Я не знаю, с какой целью они это делают.

– Но ведь они выиграли первую инстанцию.

– Да, но не удовлетворены решением, потому что там есть ошибки – перепутаны целые абзацы мотивировочной части. Некоторые части взяты из другого процесса, поэтому в решении изложены факты, которые в этом деле вообще не рассматривались. И сторона Петровского просила исключить эти абзацы. Я так понимаю, что судья случайно из другого дела скопировал целые части. Представьте, например, фразу “нельзя отрицать того, что господин Петровский – хороший музыкант”, а мы в ходе этого процесса вообще не рассматривали.

В первом деле судья Антонюк написал истца, что он (дословно) “всегда помогал и помогает разным слоям населения, заботится о свой родной край”. Зато дело собственно не про родной край и не о том, о ком истец заботится, а в документах об этом не говорилось.

Кстати, по второму делу тоже имеет место лирика. Там судья Елисеева вместо обстоятельств и юридических оценок предоставила характеристику истцу в достаточно красноречивом и приподнятом стиле, типа “его ценят и уважают разные слои населения Днепропетровщины”, “не забывает он и о возвращенных с передовой бойцов”.

Ну хорошо если бы судьи бы еще сторону истца или оду какую-то цитировали, нет, это выложено как их собственная мысль, а в делах нет никаких слов “слои”, “слои населения”, “заботится о родной край” и “не забывает о ветеранах”. Не сильно ошибусь, если скажу, что оба эти решения не судьи писали, а какой-то тамада.

Итак, мы дошли до стадии апелляции. Пришли в заседание, начали выступать. Но вдруг сторона Петровского подала ходатайство о том, чтобы вернуть дело в первую инстанцию для устранения описок в решении. Суд первой инстанции отказал в исправлении, и теперь они обжалуют постановление об отказе в исправлении технической ошибки. Сейчас мы на этой стадїі.

– Какова ситуация с остальными дел?

– По второй были технические причины для отложения, поскольку не было доказательств вручения копии апелляционной жалобы. Среди ответчиков, кроме Бутусова, там еще 4 физические лица, из них минимум двое, как мы думаем, подставные. Мы думаем, что подставные, поскольку они практически одновременно признали иск. Судебное заседание отложили по техническим причинам, поскольку другие участники не получили судебные документы.

Третье дело на начальной стадии. Мы ознакомились с материалами дела и сейчас готовим возражения. Существует также еще 2 дела, в которых господин Бутусов формально не является ответчиком, следовательно мы не принимаем в них участие.

– Высказывалось предположение, судья, которая рассматривала первое дело, была выбрана не случайно.

– Мы не можем этого утверждать. Но действительно в других процессах имело место подачи стороной Петровского тождественных исков в один день, что процессуальный закон четко определяет как злоупотребление правом. В случае с судьей Єлісєєвою было так: иск был подан тогда, когда в суде кроме Єлісєєвої никакой другой судья не участвовал в авторозподілі. То есть вероятно был подобран время таким образом, чтобы не была проведена жеребьевка. Судья Елисеева рассмотрела дело, приняла решение, и в тот же или на следующий день ушла в отставку. При чем она подписала решение и добавила его в госреестр тогда, когда уже не имела полномочий. Хотя формально в момент подписи он должен иметь полномочия и ключ в реестр судебных решений.

– Что скажете относительно других исков, которые не касаются Цензор.НЕТ?

– От господина Петровского было еще два иска, которые не касаются Цензор.НЕТ. Однако я подозреваю, что один из них подставной. Он был признан стороной ответчика, однако оснований для его признания не было.

– Для чего это нужно Петровском?

– Думаю, для того, чтобы создать прецедент, который покажет, что якобы была подобная дело, которое господин Петровский выиграл, а это доказывает, что он является порядочным человеком.

КАЖДЫЙ ИМЕЕТ ПРАВО ПРЯТАТЬ СКЕЛЕТЫ В ШКАФУ, НО ТОЛЬКО ДО ТЕХ ПОР, ПОКА НЕ СТАНОВИТСЯ ПУБЛИЧНЫМ ЛИЦОМ

– Ваша позиция такова, что собственно иск Петровского не имеет смысла?

Ключевое, что я хотел бы подчеркнуть: приближенные к господину Петровскому адвокаты пытаются сделать из правосудия очередной культ личности своего клиента. Они хотят доказать, что нельзя писать статьи, которые затрагивают прошлое Петровского, зато надо освещать только текущие добрые дела.

Господин Петровский в этом процессе вместо того, чтобы требовать себе трибуну для того, чтобы рассказать, кто он такой, пытается через суд потешить собственное эго. И есть момент. Никто бы и не лез в его прошлое, если бы не то обстоятельство, что господин Петровский фотографируется с президентом и Филаретом, с кубком и Томосом. Каждый имеет право прятать свои скелеты в шкафу, но только до тех пор, пока не становится публичным лицом. Нельзя одновременно быть публичным лицом и надеяться, что никто не будет рыться в твоем прошлом.

– То есть одно другое отрицает?

– Не надо путать запрет вмешательства в личную жизнь непубличной личности и необходимость опровержения недостоверной информации. Это взаимоисключающие вещи. Достоверные факты, защищены законом, вроде фото обнаженного человека, против публикации которых можно выступать, – это одно дело. Другое дело, когда негативная информация является неправдивой, и требуют ее опровергнуть. Нельзя одновременно говорить: “Вы не можете называть меня криминальным авторитетом, потому что это неправда” и “Вы не можете называть меня так, потому что это моя частная жизнь” Или ты вообще не авторитет или авторитет тайный. Одно из двух.

Господин Петровский хочет с помощью судебных процедур потешить собственное эго . Он не хочет сказать: “у меня не было бурной молодости”. Он хочет сказать, что является добропорядочным гражданином, поэтому, мол, никто не имеет права писать о нем в отрицательном смысле. Тем не менее, такое может требовать обычный человек, который не лезет фотографироваться с президентом и Томосом. Каждый гражданин имеет право на защищенную частную жизнь только тогда, когда он не лезет на публику. Извините за русская пословица, но “назвался груздем – полезай в кузов”.

– Есть ли в судебной практике решения-прецеденты, которые признавали, что публичное лицо не может претендовать на опровержение информации ?

– Есть две эпохально-определительные дела. Дело Елены Тищенко, уже не помню, против кого именно. И дело Мангера, которую Екатерина Гандзюк перед смертью вспоминала как вероятный мотив заказ нападения на нее.. Председатель Херсонского облсовета Владислав Мангер судился до видеоблоггера Сергея Никитенко, который прямо называл Мангера едва не взяточником, мафиози и разбойником. Мангер выиграл две первые инстанции, и суд обязал Никитенко опровергнуть “недостоверные сведения”. Однако Верховный Суд полностью отменил эти решения и отказал господину Мангеру в иске. Верховный Суд этим фактически сказал: ты – публичная фигура, выходи к СМИ и спростовуй информацию о себе, никто этого не запрещает. То есть требования к публичных лиц отличаются от требований к остальным гражданам.

Европейский суд по правам человека также говорит о необходимости здорового баланса между интересами частного лица и правом общества на информацию. Потому что если не позволять прессе представлять информацию, то это будет мешать СМИ выполнять функцию “сторожевого пса общества”. А господин Петровский не опровергает свое бурное прошлое, а просто говорит, что это тайна.

– Петровском очевидно важно, что он был криминальным авторитетом в прошлом.

– Не знаю, гордится ли он своим прошлым, но сейчас он не хочет таким быть. Юрий Бутусов, Цензор.НЕТ и другие источники в нашем деле – ни одно не утверждало, что господин Петровский является криминальным авторитетом сегодня. Все о нем рассказывалось в прошедшем времени. И мы настаиваем, что тогда, когда определенное лицо начинает фотографироваться с первыми лицами государства, мы имеем право в прошедшем времени высказывать в отношении этого лица негативные предположения и суждения, о которых есть информация, подтвержденная такими надежными источниками, как министр внутренних дел, генеральный прокурор, председатель СБУ. И это является толчком к обсуждению дела. А сторона господина Петровского предлагает вместо обсуждения – закрыть рот журналистам.

Он предоставляет справки о том, что не является судимым сейчас. Однако есть публикации, которые указывают на то, что было следствие в отношении него и было закрыто. Однако даже если человека суд оправдал, это означает, что она привлекала к уголовной ответственности. Потому что привлечение – это просто выдвижение подозрения. То есть господина Петровского привлекали и притягивали неудачно. Это просто факт, который люди должны знать. Поэтому не будет ложной информацией сказать, что определенное лицо привлекалось к уголовной ответственности даже тогда, когда после этого была оправдана судом. И в Украине много замечательных людей привлекались к уголовной ответственности, как удачно так и не удачно. Это не является негативом.

– Криминальный авторитет – это оценочное суждение?

– Оценочное суждение – это когда факт не может быть проверен или опровергнут. Как проверить? Конечно, не в тюрьме спрашивать, уважают там его, или нет. Оценочное суждение попросту не может преследоваться в подобных судебных процессах.

В ДНЕПРЕ ЕСТЬ КУЛЬТ ПЕТРОВСКОГО, И ЭТО ОТРАЖЕНО В СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЯХ

– При этом Бутусов, говоря о криминальных связях Петровского, ссылался на слова тогдашнего Генерального прокурора Юрия Луценко.

– Одно из дел основывалась на сообщении Луценко. Это одно из сообщений, которые Луценко делал, когда был еще министром внутренних дел.Оно не опровергнуто. Кроме сообщений Луценко есть еще сообщения Председателя СБУ Грицака и развернутая статья в Википедии.

– В одном из решений суда указано, что дело против Луценко, однако его пресс-секретарь Лариса Сарган заявила, что ей об этом ничего не известно.

– Дело против Луценко была еще в те времена, когда Луценко был министром внутренних дел, и касалась конкретного обвинения в конкретном деле. В этом деле господин Петровский упоминался как лицо, ранее дважды привлекалось к уголовной ответственности за незаконное хранение оружия. По этому делу официальные высказывания господина Луценко были опровергнуты в судебном порядке. Но, во-первых, та информация и информация по нашему делу никак не пересекаются. А, во-вторых, в те времена существовало совершенно другое законодательство в отношении распространения информации по лицо. Тогда существовала норма о том, что тот, кто распространил информацию, обязан доказывать ее достоверность. И в том деле господин Луценко и МВД (обжалование пришло, когда Луценко сидел в тюрьме) не смогли доказать то, о чем он утверждал.

Теперь же стороны доказывают свою правоту в равном состязательном процессе. Хотя в первой Петровский делу против Цензор.НЕТ и Бутусова судья ошибочно сослался на закон, который утратил силу. А господин Петровский в свою очередь использует это дело, чтобы заткнуть журналистов. Точнее это не он хочет, а окружение господина Петровского его убедило в этом. Он им, как холопам платит деньги за то, чтобы они пели дифирамбы.
Кстати, во многих источниках, даже в Википедии мы находим распространенный миф, мол, господин Петровский через суд добился запрета называть его “авторитетом” или “Наріком”. Авторитетно заявляю, что подобных решений не существует. Во-первых, нет такого способа защиты как запретить неопределенному кругу лиц кого-то как-то называть, поэтому подобного решения не может существовать в принципе. Во-вторых, решения, которые при этом обычно ссылаются — это именно то, которое мы оспариваем, оно не вступило в законную силу. В старой делу 2010 года, где ответчиком был Юрий Луценко, также не звучало ничего про титулы и прозвища – как я уже говорил, там была опровергнута информация о двойную судимость Петровского за оружие и наркотики.

– Вы уверены, что его убедили “холопы”?

– Они убедили господина Петровского в том, что они могут достичь того, что он покажет свою добропорядочность через суд. Зато, люди не говорят, что он имел судимость, но ведь существует стал слух, что он был авторитетом в уголовном мире. Последнее – это действительно оценочное суждение, потому что так или иначе многие связаны с криминалом в прошлом.

В целом в Днепре есть такая проблема, как культ Александра Петровского. Есть шлягер “Петровская братва”, посвященный ему лично. Ходит шутка, что зря убрали из названия города часть “…петровский”. Это для нас сообщения господина Бутусова про Нарика кажется нормальными. А в Днепре это воспринимается так: “Как вы смеете?! Вы понимаете, о ком вы говорите?” И нет проблемы, когда об этом пишет Артур Балаев. Однако есть проблема, когда судья именем Украины начинает писать то же самое. Например, в решении суда сначала идут юридические нормы, ссылки на гражданский кодекс, а потом – “Александр Владимирович не забывает о раненых”. То есть не судебное решение, а поэма. То есть задача этого решения является не только закрыть рот журналистам, но и показать, что господина Петровского нельзя говорить плохо.

Мы хотим предложить Петровском интервью. Он может отвечать на вопросы, или не отвечать, но право такое Петровский имеет. И на этом мы поставим точку. Собственно судебная процедура говорит об одном – лицо может опровергнуть неправдивые факты, которые о ней распространяли.

– Как посоветуете действовать журналистам, чтобы, выполняя служебные обязанности, меньше сталкиваться с подобными исками?

– Я только что был у Бигуса на семинаре. Бигус оформил коммуникационную программу “Свои люди” для журналистов и юристов. Благодаря этому журналисты могут получать услуги защиты, юридической проверки своих материалов – чтобы не нарваться на подобные иски. Мы рады, что юристы включились в эту программу, чтобы поддержать свободу слова. А то, что делает господин Петровский, – это нападение на свободу слова.

 Ольга Скороход, “Цензор.НЕТ”

Фото: Наталья Шаромова, “Цензор.НЕТ”

Источник: https://censor.net.ua/r3154021 РЕЗОНАНСНЫЕ НОВОСТИ